— А вот я уже здесь, — пробормотал кто-то позади.
— Уже здесь. Не ломайте только ничего. Дайте пройти, мальчишки…
Джерри обернулся. Толпа расступилась, пропуская к нему невысокую пожилую женщину с коротко стрижеными седыми волосами. Хозяйка квартиры. Ничего необычного не было в ней — невзрачная пенсионерка, каких пруд пруди в любом дворе, на любой улице. Но, призванная жёлтым голосом, она изменилась, обрела смысл, стала ангелом смерти — безразличной и неотвратимой.
— Три месяца назад заехали, — поясняла она, перебирая ключи во внушительной связке. — День в день. Сразу мне показались подозрительными. Да, подозрительными. На людей вроде бы похожи, но вот приглядишься — прозвучало как «приглядисся» — и понятно: что-то с ними не ладно. Слишком уж вежливые.
Наконец нужный ключ был найден. Хозяйка, не переставая бормотать, вставила его в замочную скважину и трижды повернула по часовой стрелке. Раздался щелчок. Дверь открылась. Сразу за ней оказалась узкая неосвещённая прихожая, полная густого смрада. Пахло гниющей палой листвой.
Пенсионерка посторонилась и Джерри вошёл в квартиру. Тишина встретила его затаённой ненавистью. Там, в этой тишине, кто-то ждал удобного момента, чтобы нанести удар. Ковёр чавкал под шагами, на обоях виднелись тёмные, влажно поблёскивающие потёки. Хозяйка пару раз щёлкнула выключателем, но люстра не зажглась.
— Лампочки выкрутили, — сказал один из роялистов на лестничной площадке. — Вот суки.
— Не то слово, — ощерился Джерри. — Просто пидарасы.
Он откуда-то знал, что из прихожей можно свернуть в кухню, а дальше в глубине квартиры находились две больших, почти одинаковых по площади комнаты. К ним вёл длинный узкий коридор, дальний конец которого терялся в абсолютной тьме. Чужаки никогда не любили свет. Свет был им непонятен и страшен. Они предпочитали копошиться и плодиться во мраке, скрывать в нём свои членистые конечности и продолговатые мягкие тела. Джерри ясно ощущал их совсем рядом. Одно неосторожное движение — и тень пожрёт тебя.
Держа фонарик на вытянутой руке, он заглянул в кухню. Посреди стола возвышалась огромная кастрюля, полная рыхлой субстанции, покрытой тонким слоем плесени. Наверняка, деликатес. На линолеуме виднелись царапины, оставленные чем-то вроде когтей. Плитой, судя по всему, не пользовались давным-давно. Джерри скользнул к холодильнику, потянул на себя дверцу. Внутри не было ничего, кроме пары странных сосудов цилиндрической формы. На их гладких металлических боках виднелись разъёмы и надписи, сделанные на языке, переводить который жёлтый голос не спешил.
В прихожей завизжала хозяйка. Пришлось возвращаться.
Его появление заставило пенсионерку умолкнуть. Стали слышны доносящиеся из коридора слова, раздроблённые, словно пропущенные через мясорубку:
— Договор. Не сразу. Трансатлантический. Экли. Вьюга. Трубы. Третья орбита, — а следом за словами из темноты надвигалась высокая, грузная фигура. Фонарик в руке Джерри пару раз мигнул и загорелся ровным светом. Жёлтым. Конечно же, жёлтым. В этом свете стало видно, что фигура принадлежит массивному, едва помещающемуся в коридоре мужчине. Его истинный размер было сложно оценить из-за мешковатой одежды и непрерывных размашистых, но судорожных движений. Только гладко выбритое лицо оставалось неподвижным и поэтому казалось ненастоящим, словно вылепленным из воска.
Несколько долгих мгновений понадобилось Джерри, чтобы понять, что именно так оно и было.
— Нойес. Лес. Колодец. Соглашение. Юггот. Следы, — продолжал бубнить мужчина с поддельным лицом. — Вода. Посадочная траектория. Ньярла…
— Снимите маску, господин, уже пора! — воскликнул Джерри, прервав несвязный поток слов. Голос не принадлежал ему. Это был жёлтый голос, голос знака, голос короля — и мироздание не могло сопротивляться. Мужчина замер в нескольких шагах от Джерри, словно налетев на незримую стену. Огромное тело била дрожь. Восковое лицо его сползло набок, обнажив пучок тонких извивающихся щупалец землисто — сизого цвета. Бока и живот вздыбились, ветхая ткань с треском разошлась и из разрывов вытянулись длинные конечности, покрытые чем-то вроде хитина. Каждая заканчивалась загнутым когтем.
Вонь стала нестерпимой. У Джерри за спиной кого-то вырвало. Тварь в коридоре яростно избавлялась от остатков человеческого обличья: обрывков ткани, лохмотьев кожи, фрагментов искусственной плоти. Упали на пол восковые кисти рук. Когти скребли по обоям. Сегментированное туловище разгибалось медленно, словно успело затечь во время нелепого, обречённого на провал маскарада. Жёлтый свет фонаря, похоже, причинял существу боль. Оно не решалось нападать, лишь угрожающе шипело — и в этом шипении не осталось ничего, напоминающего человеческую речь.