– А ты не слишком-то взволнована, – оценил мою выдержку Джефф.
– Накачалась таблетками.
– Он причинил тебе зло? – спросил у меня Джефф.
– Нет.
– Я – телохранитель! – оскорбился Келли.
Я скатилась с кровати.
– Отчего бы мне не отобрать у него газовое оружие да не пустить ему струю-другую в лицо? – предложила я Хокинсу.
– Не подходи к нему! – посоветовал мне Джефф. – Он прикроется тобой, как щитом.
Жестом Джефф приказал Келли повернуться.
– Лицом к стене! – добавил он. – Руки на голову! – Джефф приблизился к Келли и приставил к его затылку дуло своего лазера. – Не шевелись. Даже дышать не смей, – скомандовал Хокинс, осторожно вытянул руку и достал из нагрудного кармана телохранителя газовое оружие. Затем Хокинс отступил на шаг назад. – Ладно, повернись.
Как только Келли выполнил эту команду, он получил в лицо струю отравляющего газа, обмяк, пополз вниз, рухнул боком на ковер.
– Быстрее, у нас мало времени, – шепнул мне Джефф. Но прежде чем дотронуться до двери, он схватил меня за руку. – Наверное, будет лучше, если ты на минуту зажмуришься. Там, в холле, натюрморт не из приятных. Я поведу тебя.
Хокинс распахнул дверь, и в нос мне ударил такой запах, словно здесь только что жарили кабана. Я открыла глаза. Зрелище, представшее передо мной, тронуло даже меня, бесчувственную, накачанную клонексином. На полу валялся труп. Вероятно, прежде это был тот самый человек, которого Келли называл Пит Два Ствола; в каждой руке труп сжимал по пистолету. Через грудь и подбородок Пита к носу тянулась черной полосой широкая обугленная рана. Из неё сочилась кровь. Верхняя часть черепа была снесена. Осколки черепа, похожие на черепки глиняного горшка, были разбросаны по всему холлу. Меж ними белел большой кусок мозга. Чуть поодаль от него пялилось в потолок глазное яблоко. Не знаю, как бы я реагировала на эту кошмарную картину, когда бы не принятый мною клонексин.
– Все в грязи, в крови и вверх дном, – пробормотала я. – Многих ещё тебе пришлось сегодня убить, Джеффри?
– Больше никого, – бросил мне на бегу Хокинс. – Пока, по крайней мере, Бог миловал.
Мы с Джеффом действовали очень быстро. Буквально вознеслись наверх по винтовой лестнице.
– Охрану сняли газом, – объяснил Джефф. – Отыскали распределительный щит, отключили подачу электричества в лифт. Я швырнул пару гранат, тоже газовых, на пожарную лестницу, после чего и спустился по винтовой.
Наверху, на лестничной площадке, дежурил мужчина в зеркальном шлеме полицейского и черном комбинезоне парашютиста. Джефф вскинул большой палец, подавая мужчине какой-то знак. Тот все понял, отворил дверь и крикнул:
– Давай!
Я была поражена, увидев, что мы выходим в ночь.
Как только мы выбрались на крышу, человек в шлеме прыгнул в одноместный флаттер. Здесь же, на крыше, я заметила еще три маленьких флаттера. Они поднялись в воздух почти одновременно и зависли в нескольких метрах над площадкой. И вдруг как по команде разлетелись, все четыре, в разные стороны. По одной из машин кто-то вел огонь с земли, из ручного лазера, но, по-моему, безрезультатно.
У Джеффа была машина побольше, двухместная. Мы не мешкая забрались в кабину, и Джефф помог мне устроиться в кресле. Там оказалась довольно сложная система креплений, фиксирующая тело в неподвижном положении от макушки до бедер.
Сверхпрочный прозрачный «верх» бесшумно лег на кабину, герметично задраив её. С легким присвистом заработала гидравлика – мягко откинулись спинки кресел. Мы с Джеффом приняли горизонтальное положение. Я было хотела выругаться на дорожку как-нибудь понепристойнее, но Джефф цыкнул на меня: «Руки в крепления!», и наша машина с оглушительным ревом рванула резко вверх. Ускорение было больше, чем то, что я испытывала на флаттере Баркера. В ушах взвыли сразу сто тысяч ведьм. Я увидела фиолетовое небо и подмигивавшие мне звезды. Ощутив боль там, где сроду её не ощущала, я пришла в себя лишь тогда, когда перегрузки внезапно прекратились, и наши лежаки вновь превратились в кресла.
– С тобой все в порядке? – спросил Джефф. Я кивнула. Кости были целы. Джефф откашлялся и сказал в микрофон:
– Классная работа, ребята. Возвращаемся в Денвер.
Мы с Джеффом забрались достаточно высоко. Линия горизонта была сильно искривлена. Лас-Вегас предстал передо мной прекрасным далеким облаком, залитым брызгами света. Это облако постепенно таяло. Заснеженные горные вершины тускло мерцали под луной.
– Не знаю, что и сказать, – вздохнула я. – Они собирались отрезать мои уши.