По моей просьбе, женщины подобрали для меня несколько простеньких вещиц из своего гардероба, и я с удовольствием переоделась. До того момента я все ещё щеголяла в блестящем ярко-красном кафтане. А Джефф облачился в форму полицейского. Мы прогулялись до флаттера и взяли с собой в дорогу аптечку, компас, чемоданчик с инструментами и такое количество оружия, что впору было начинать очередную революцию.
Трактор шел на предельной скорости – с такой же обычно идет быстрым шагом здоровый тренированный человек. С нами в путь отправились оба сына фермера. Они были вооружены, готовы к любым неожиданностям и смотрели в оба. Однако пронесло. Введение военного положения на территории США, по-видимому, ещё не распространилось на окрестности Джанесвилла и проселки.
Джефф гаркнул мне в ухо, пытаясь перекричать рев двигателя:
– В принципе американцы – не такой уж плохой народ. Но когда на протяжении трех столетий оружие возводится в культ, что прикажешь делать? В стране официально зарегистрировано четыреста миллионов единиц огнестрельного оружия, а на руках у американцев, наверное, находится ещё столько же незарегистрированных стволов! По два ствола на душу населения, включая младенцев. И, держу пари, все эти пушки и пушечки должным образом смазаны и заряжены. То же самое можно сказать и об их владельцах.
Вот и я перестала быть белой вороной среди американцев, подумала я. По мере возможностей, усиливаю мощь нации – на поясе у меня, причиняя мне всяческие неудобства, болтался десятизарядный лазерный пистолет. На коленях я держала автоматическую винтовку. На вид она походила на «пушку» Перкинса, но приводилась в действие сжатым воздухом. Достаточно было нажать на спуск и придержать его пальцем в течение восьми секунд – вы расстреливали всю кассету. Я по-прежнему полагала, что мне никогда не придется нажимать на спуск.
Поля закончились, и вдоль дороги потянулись пригородные земли, поросшие низкорослым кустарником. Ближе к окраине города нам все чаще стали попадаться одиночные деревья и рощицы, а на самой окраине мы увидели сады, скверы и даже парки с тенистыми аллеями. Повсюду лежал пепел – совсем недавно здесь целыми кварталами горели дома. Перекрестки патрулировались солдатами. Ребята пропускали нас беспрепятственно – нас спасала полицейская форма Хокинса. Солдаты приветствовали Джеффа, махали ему руками.
Нельзя сказать, что город лежал в руинах, но половина магазинов была разграблена, тротуары и мостовые – усеяны битым стеклом. Другая половина магазинов, уцелевших, усиленно охранялась мужчинами и женщинами, держащими оружие на изготовку.
У одного из сыновей фермера был с собой путеводитель по городу. Сначала ребята привезли нас ко входу в «Хонест Зд РВ рентал», где мы надеялись арендовать вездеход фирмы «РВ», но от здания «Хонест рентал» остались лишь дымящиеся руины. В «Аутдорз анлимитед» нам повезло больше. Этот пункт проката не тронули ни огонь, ни мародеры. В дверях скучал жирный детина. Он стоял, привалившись плечом к косяку, и поигрывал охотничьей винтовкой.
– Вездеходы напрокат даете? – крикнул Джефф детине. Мы с Хокинсом сидели на платформе трактора.
– У меня есть три вездехода, – ответил детина.
Мы выгрузили на тротуар свои вещи. Сыновья фермера развернули трактор и с видимым облегчением поехали прочь от нас.
– Нужна машина, – сказал Джефф владельцу магазина. – Смотаться в Кейп и вернуться в Джанесвилл. Туда и обратно – где-то пятьсот километров.
– Это не проблема, – сказал владелец магазина. – Проблема – вернете ли вы мне машину?
– Мне она ни к чему. Я – офицер ФБР. Выполняю спецзадание.
– Вижу, что ФБР. – Три буквы красовались на правом нагрудном кармане Хокинса.
– Если не верну транспортное средство, вы предъявите иск и представите счет правительству. Я напишу расписку, в которой укажу стоимость машины. Поверьте, цена не будет заниженной, – заверил хозяина магазина Хокинс.
– Тут такое дело, – протянул хозяин, – сами знаете, какое теперь у людей отношение к деньгам… Мне по душе бартер. И только бартер.
– У меня есть золото, – сказал Хокинс. – На четыре» тысячи старых долларов.