О’Хара мягко, но настойчиво оторвала руки Джона от перил.
– Самое время тебе проявить поползновения продолжить прогулку.
Евангелие от Чарли
Джефф Хокинс осторожно подъехал к полусгоревшей станции обслуживания. У дверей станции сидел за столиком мальчишка. Сбоку от него громоздились упаковки с пивом. Мальчишка вяло повел дулом своего дробовика в сторону Джеффа.
– Ты – Лекарь? – Он скорее утверждал, чем спрашивал.
– Верно. В твоей семье есть больные?
– Не-а. Был один, да перед самым твоим приездом помер.
– На то воля Чарли, – пробубнил Джефф небрежно перекрестившись. – Почем пивко?
– Отдам упаковку за магазин для дробовика. – Мальчишка ткнул пальцем в оружие Джеффа, болтавшееся на перекинутом через его плечо брезентовом ремне.
– У самого осталась всего одна обойма, да и та полупустая, – не моргнув глазом соврал Джефф.
– Может, у тебя есть серебро?
– Разбежался. Есть несколько патронов россыпью. Двадцать второй и сорок пятый калибр.
– Сорок пятый возьму. Два патрона за жестянку пива.
Джефф порылся в кожаной сумке, пришитой к поясному ремню.
– Две жестянки за один. – Он бросил тяжелый патрон на столик.
– Одну за один. – Мальчишка подтолкнулжестянку, и она заскользила по столику.
Джефф пожал плечами, вскрыл жестянку, осторожно глотнул. Пиво оказалось выдохшимся, но вполне доброкачественным. Он быстро шил его, купил еще две жестянки и бросил их сумку.
– Кому-нибудь поблизости нужен Лекарь, не слыхал?
– Есть одна семья. Отсюда по дороге минут пятнадцать. Там вечно кто-то болеет. Они возятся со своими мутантами. Слева у дороги будет указатель. Какая-то там ферма. Забыл название.
– Спасибо. – Джефф взгромоздился на велосипед и тронулся с места.
– Эй! – Он почувствовал знакомый неприятий зуд между лопатками, притормозил и оглянулся.
– Там у них, на полдороге от поворота к ферме, обычно стоит часовой. Не советую соваться туда, как стемнеет.
– Спасибо. Я потороплюсь.
Красное солнце катилось к закату; день подходил к концу. Километра через два он подъехал к указателю «Ферма „Лесной Двор“ и свернул на грунтовуюдорогу. Колеса велосипеда начали застревать мелком кварцевом песке; Джефф спешился повел своего „коня“ за рога. Периодически он громко оповещал окрестности о своем, прибытии. По обеим сторонам дороги рос густой кустарник, котором мог спрятаться кто угодно. Слабый ветерок заставлял тихо вздыхать высоченные австралийские сосны.
– Стой, где стоишь, – раздался позади грубый низкий голос. – Руки вверх.
Джефф прислонил велосипед к бедру и, не слишком торопясь, выполнил приказание. Слышно было, как кто-то продирается сквозь кусты. Потом – мягкие, скользящие шаги по песку.
– А-а, ты тот самый старый дурень. Доктор.
– Лекарь, – поправил Джефф.
– Как хочешь. Можешь опустить руки.
Внешность подошедшего вызывала удивление. Это был полностью сформировавшийся крепкий мужчина с густой светлой бородой. В руке он держал автомат «Узи» последней модели, первый такой автомат, увиденный Джеффом за последние годы. Джефф заметил, что автомат снят с предохранителя, поэтому руки он опускал очень медленно. Двести стальных иголок в секунду. В полиции такие штуки получили прозвище «мясорубка».
– Ну что ж, ты как раз вовремя. У нас есть больные. – Он чем-то щелкнул и сказал: – Алло, тут появился Лекарь. Ну, тот самый старый пень. С ним все в порядке.
– Значит, у вас есть электричество? – спросил Джефф.
– Значит, пока есть. Второй поворот направо, большой дом. Кто-нибудь проведет тебя через ворота. Метров через сто лес кончился. Большое пастбище. Высокий забор из колючей проволоки. Надпись кратко гласила: «Не влезай – убьет!» За проволокой – несколько акров огородных грядок, и большой, вполне современный дом с солнечными батареями на крыше. Тут и там вокруг дома были сооружены укрытия из аккуратно уложенных мешков с песком – огневые позиции. Ничего себе.
В воротах, придерживая одну створку, стояла девочка, лет тринадцати-четырнадцати. Совсем голая, она держала на руках младенца, который пытался что-то высосать из ее маленькой груди.