– Господи Иисусе! – пробормотала Индира. Из-за оглушительного звона в ушах я едва расслышала ее голос.
Почти всех собак разнесло в кровавые клочья. Чудом уцелела лишь одна; скособочившись, жалобно подвывая, она торопливо хромала прочь.
Мы кое-как поднялись на ноги, отряхивая с одежды мусор и пыль. Да-а, ну и дела...
– Там еще одна, – осипшим голосом сказал Тимми.
Да, там была еще одна. Огромный поджарый пес мчался по коридору в нашу сторону. Я выронила фонарик, трясущейся рукой нащупала спуск лазера и выстрелила навскидку. Пол вспыхнул полосой желтого слепящего пламени, которое тут же опало, оставив после себя клубы черного дыма; собака пересекла лазерный луч и тяжело грохнулась на пол.
Я подобрала фонарик, посветила туда, откуда раздавался леденящий душу вой. Зверюге начисто отрезало обе передние лапы, но она все еще пыталась добраться до нас. Страшные челюсти злобно лязгали, задние лапы с усилием скребли по полу в поисках опоры.
– Теперь моя очередь, – спокойно сказал Тимми, сделал шаг вперед и разнес топором череп кошмарной твари.
Я едва успела сорвать маску и отвернуться в сторону, чтобы меня не вывернуло прямо на Индиру.
Плохо представляю себе дальнейшее. Когда я окончательно пришла в чувство, то увидела, что сижу снаружи, на поребрике тротуара, а Индира пытается отмыть меня водой из фляги, обирая мое лицо грязной засаленной тряпкой. Она гладила меня по голове, успокаивала и воркующим голосом плела какую-то ерунду. Великая Белая Спасительница кротов, и тому подобное. Это, значит, я. Тьфу!
Как легко было предсказать, с этих пор Индира, чуть что, сразу же становилась на мою сторону. И почему это все хорошие люди предпочитают помогать другим, сами отказываясь от чужой помощи?
Мы так набили аэробус, что сработала аварийная автоматика и флаер отказался подняться в воздух. Пришлось выгрузить пять больших коробок с удобрениями, оставив их прямо на улице. Фридман склонялся к тому, чтобы быстренько разгрузиться в лагере, а потом сразу вернуться обратно, хотя это означало – работать ночью. Он опасался, что взрыв гранаты привлек внимание, и у торгового центра обязательно появятся любители поживиться за чужой счет.
Такую возможность восстановить свое доброе имя я не могла упустить и вызвалась охранять магазин, пока Фридман не управится с первой партией барахла. Тимми и самый старший из мальчишек, Оливер, захотели остаться со мной. Мы забросили обратно в аэробус две коробки удобрений, а потом проводили взглядом тяжело взлетевшую машину.
Мне казалось, что лучше всего укрыться внутри помещения. Тогда нас никто не увидит, а нам, наоборот, будет очень легко наблюдать за дверью. С другой стороны, так мы лишали себя возможности маневрировать, вдобавок все помещение насквозь провоняло кровью, рвотой и горелой пластмассой. Поэтому мы прошли чуть дальше по улице, к месту, где когда-то в большой фургон врезался флаер. Ржавые корпуса столкнувшихся машин лежали под углом друг к другу, образуя некое подобие буквы «V». Вход в магазин был оттуда как на ладони; там мы и спрятались, одновременно неплохо укрывшись от ветра.
Вечернее солнце скатилось вниз. Когда оно скрылось за домами, как-то сразу сделалось зябко. Мы уселись потеснее, засунули руки в карманы и пустились в разговоры.
– Как вы живете наверху, – спросил Оливер. – Жизнь не похожа на нашу, конечно?
– Там лучше пахнет. Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, ладят ли там люди друг с другом? Столько стариков сразу...
– Приходится ладить, – ответила я. – Это как на острове. Уйти-то оттуда некуда.
– Выходит, вы торчите на одном и том же месте всю свою жизнь? – поразился Тимми.
– Более-менее так. Но это очень большое место. А сейчас некоторые люди поговаривают о том, чтобы отправиться в путешествие к другой звезде.
– Это ведь очень далеко, да? – спросил Оливер.
– Это путь длиной почти в сто лет.
– Почему бы им не спуститься сюда? – сказал Тимми. – Ты же спустилась.
– Мы слишком привыкли жить в небесах. Мы всегда там жили.
Несколько минут они молчали, переваривая услышанное. Тимми сосредоточенно бил каблуком по большому куску стекла, пока не расколотил его на несколько маленьких.
– Индира говорила, что вы живете внутри куска навоза, вроде как черви, – наконец высказался он.
– В каком-то смысле. Это такая пустотелая гора.
– Черт возьми, – поразился Оливер. – Так вы и в самом деле живете внутри?
– Почему это кажется тебе странным? Живут же люди внутри домов. И потом, у нас есть прекрасные парки, а из наших окон всегда видны звезды. И там нет ни одной собаки.