Я ничего не пила и не ела, потому что в 21. 30 должна была играть на кларнете в танцевальном зале, а обильное слюноотделение не способствует воспроизведению звуков. Мой репертуар в основном состоял из произведений прошлой декады, не слишком вызывающих шлягеров, но были и фрагменты новоафриканской музыки, так называемой пост-аджимбо, в которых ключевые сигнатуры и темп постоянно менялись. Эту музыку, наверное, легче играть, чем танцевать под нее.
Кроме того, я играла в дуэте на альт-саксе, довольная тем, что не приходится вести сольную партию. Мундштук саксофона, манера держать его губами во многом отличаются от мундштука и манеры исполнения на кларнете. А я давно не практиковалась на саксофоне.
В основном меня окружали сторонние наблюдатели, так что я не слишком много обращала внимания на танцующих или слушающих. Краем глаза я заметила Дэна, заплетающейся походкой прошедшего мимо меня. Его глаза были широко раскрыты. Это означало, что он уже изрядно, но слишком рано накачался и кинулся срочно искать место, где его желудок начнет «взрываться» и исторгать из себя «огненную воду». Потом он рухнет и проспит, по крайней мере, двадцать четыре часа, – «благоразумный» Дэн. Когда все остальные веселятся, свеженькие как огурчики, мертвецки пьяный Дэн будет валяться в алкогольном забытьи.
Рядом с Дэном крутилась какая-то библиотекарша, чье имя я никак не могла вспомнить. Маленькая, шустрая, оживленная, похожая на девчонку. Я не удивилась, когда они оба исчезли в одном из номеров, но меня это расстроило. Сильный побочный эффект пьянства – приапизм, иными словами – распущенность и безнравственность.
Приятный сюрприз: когда я закончила играть, обнаружила, что Том ждет меня. Хороши инстинкты. Я сказала «пойдем». По дороге наверх, к секс-хижинам, почувствовав себя изысканно-порочной, я переложила свои обязанности на Зденека и прошептала ему на ухо, чтобы он ни в коем случае не вызывал меня, разве что если возникнет крайняя необходимость.
Второй джентльмен, назовем его Оскар, в честь Уайльда, нетерпеливо поджидал нас на нулевом уровне, пропустив двадцать минут назад двухчасовую сауну.
Его больше интересовал Том, чем я. Жаль: Оскар был крупным мускулистым детиной лет двадцати, его отличала особая, породистая красота, доставшаяся ему от предков, которая никогда не переведется в народе, как бы уроды ни пытались ее испортить. Я бы могла пробыть в его объятиях вечность, но его не возбуждали влагалища, что было совершенно очевидно. Тома – наоборот. Но ощутив прикосновение дряблого, безволосого тела своего ровесника, я призадумалась.
Я была удивлена, что трое трахающихся людей не подыгрывают и не отталкиваются от мягких стен комнаты так часто, как это делает пара. Наверняка здесь есть какая-то взаимосвязь с моментом инерции. Может, спросить Сандора? Он и глазом не моргнет.
Я почувствовала себя чем-то вроде рефери или посредника, а еще, я бы сказала, отнюдь не пассивным вместилищем их половых органов. Жаловаться было не на что: к тому времени я сама дважды кончила.
После всего мы немного пощебетали и пообнимались, расслабившись в теплом розовом полумраке уютной маленькой комнатки. Оскар смерил меня недвусмысленным взглядом, после чего я заметила, что мне нужно возвращаться назад и приступить к обязанностям хозяйки арены цирка. Я оделась и оставила их наедине со своими игрушками.
Меня позабавил секс с двумя практически незнакомыми мужчинами. Может, стоит заниматься этим так же часто, как Дэн? Нахвататься побольше приемчиков?
На обратном пути я не пошла прямо в парк, а заскочила в спортзал второго уровня, чтобы принять душ и немного посидеть в бассейне. Буду вести себя тихо некоторое время. (Определенно, без практики – такой практики! Джон и Дэн содрогнулись бы от одной только мысли об анальном сексе, поскольку были землянами. Там вы можете или могли умереть от этого, не достигнув зрелого возраста. Все носители СПИДа были, вероятно, убиты «смертью», чумой, оставшейся им в наследство после биологической военной авантюры.)
Трижды за десять минут в меня упирались члены каких-то незнакомых мужчин. Может, тому виной была вызывающая поза, в которой я сидела? Я чуть не соблазнилась полюбезничать с одним из них и, пожалуй, так и сделала бы, не виси надо мной работа. Я бы поимела трех самцов за один день, как в старые добрые времена. Кто сказал, что я старею?
Люди одевались и уходили, и я вдруг осталась совсем одна, наедине с внезапно задавившим меня спазмом аномии, эмоциональным опустошением. В чем ты действительно нуждаешься, девочка, так это в хорошем отдыхе. Но при данных обстоятельствах это невозможно. Если тебе удастся продержаться на высоте следующие девяносто семь лет, перед тобой откроется целый новый мир для исследований.