– Что еще я могу иметь в виду?
– С ней так будет всегда.
– Спасибо. Спасибо большое.
– Ты сама это знала. – Изображение переменило позу. – Переходим к варианту «да». Если ты вводишь в семью Сэма, Джон получает возможность расслабиться. Ты освободишь его от обязанности постоянно делать тебя счастливой. И когда он потянется к тебе, без прежней тревоги в душе, это будет в большей степени… настоящий половой акт.
– Ты здорово разбираешься в сексе – для чертовой железяки, я имею в виду.
– Через сенсорные системы корабля я ловлю сексуальные излучения девяти тысяч человек. Целый орнамент.
– Ты однажды описала это в виде алгоритма. Но если я спрошу, сколько раз Гарри Парселл занимался сексом с Таней Севен, ты, конечно, не сможешь ответить.
– Могу, если это полезно для твоего самочувствия. Знаешь, насчет Джона и Эвелин – мне больно говорить об этом, в том смысле, в каком я способна чувствовать боль. Но ты пожелала вести разговор в таком аспекте.
– Вернись, пожалуйста, к варианту «да».
– От этого брака больше всех выиграет Сэм. В двадцать четыре года он почувствует серьезные затруднения, как личные, так и общественные, если не примкнет к какой-нибудь линии. Две другие женщины, с которыми он связан, для него чисто сексуальные партнеры.
– Это еще одна новость, которую я должна принять к сведению?
– Ты встречала их вместе. Думаешь, они в шахматы играют?
– В бассейне, припоминаю… Со здоровыми грудями.
– В первый раз, когда вы стали близки, все началось именно с шахмат. Вы играли в шахматы, и он пожертвовал тебе королеву.
– Я забыла.
– Я ничего и никогда не могу забыть. Это твое главное преимущество.
– Ты не думаешь, что он серьезно к ним относится?
– Замуж-то он зовет тебя, а не их. Он любит тебя. Но ты должна сохранить голову ясной. Он прекрасно понимает, что в вашей семье не придают значения случайному сексу на стороне. Это важный фактор.
О’Хара долго смотрела на своего близнеца.
– Ты недоговариваешь.
– Тебе это знать необязательно.
– Если это касается Сэма, я должна знать!
Изображение стряхнуло с подола несуществующую нитку.
– Когда меня подсоединили к тебе, мы подробно, во всех деталях обсудили твои ощущения с Чарли Девоном на Девоне. Ты вспомнила один случай, особый половой акт, и реакция твоего тела была немедленной и сильной; участились дыхание и пульс, ты ужасно вспотела, в кровь выплеснулся адреналин, анальное отверстие стянуло спазмом…
– Веревки.
– Вот-вот.
– Сэм… связывает этих женщин?
– Одну. Лилак. Иногда она связывает его.
– Сэм?
– Довольно распространенная практика. Здесь даже в большей степени, чем в Ново-Йорке.
– Сэм?
– Ты была совсем юной, тебя пугало, что Чарли такой большой и сильный. Он мог прихлопнуть тебя одной рукой. Ты влюбилась в него из-за его загадочности и шрамов. С Сэмом веревки – совсем другое дело. Но не думаю, чтобы он когда-нибудь предложил тебе это. Так он предпочтет развлекаться с Лилак.
– Может, я сама попрошу его. Он, бедняга, от удивления выскочит из штанов.
– Ты для него – духовное. Сэм никогда не причинит тебе вреда. – Проекция нервно закинула ногу на ногу, будто и впрямь волновалась. – Марианна. Будь реалисткой. В этой жизни тебе довелось заниматься любовью с двумя великанами-иностранцами, двумя алкоголиками-интеллектуалами и заумным ирландским философом. Теперь перед тобой – еврейский интроверт-вундеркинд, которому нравится временами чередовать веревки с оральным сексом. Возможно, он самый нормальный из всех, кто тебя когда-либо интересовал.
Глава 5
Частица гармонии
Играть на арфе несложно, хотя, конечно, нужны годы, чтобы научиться играть хорошо. Сэм разметил основания струн разными цветами, выделив главные триады, так что О’Хара за несколько минут освоилась с инструментом и смогла подобрать несложную мелодию. Специальные рычажки подключали электронные эффекты, вибрацию и эхо. Но О’Хара больше нравилось простое звучание. Арфа была нужного размера, как раз чтобы опереть на колено и опустить подбородок на изогнутый верх, так что струны пели прямо в голове.
Она сидела на кровати, которую делила с Дэниелом, снова и снова пробегая пальцами по струнам, с закрытыми глазами, погрузившись в воспоминания, и не слышала, как дверь тихо отворилась.
– Это арфа? – спросил Дэн.
Она подскочила, едва не уронив инструмент.