Снижение шаттла было более гладким, чем те три, которые мне пришлось пережить на Земле. Но во время посадки я немного понервничала, вспоминая Падающую Башню, которую Сандра со своей шайкой учинили из своего шаттла. Конечно, торможение было рассчитано на компьютерах, и мы сели на Эпсилон легко, как перышко. Я на секунду задержала дыхание, ожидая неприятностей, но челнок не перевернулся…
Мы немедленно отстегнулись и поспешили к лифту, и тут меня поджидал сюрприз. Я думала, нам придется подождать, пока почва немного остынет. Но перед посадкой мы сделали легкий боковой разворот, прежде чем заглушить двигатель. Пилот промчался над Хотспотом и в последнюю минуту скользнул в сторону, к посадочной площадке. Так что почва была холодной, и при желании можно было сразу прыгать вниз. Или при крайней необходимости.
Сообщение между кораблем и Эпсилоном стало таким интенсивным, что почва здесь спеклась, как камень. Первый запах, встретивший нас на Эпсилоне, – запах выжженной земли, как часто говорится в самом разном контексте. Потом бриз принес с собой свежие лесные ароматы; возможно, даже намек на озеро. Не то что на Земле, но и ничего общего с запахами парников в «Доме». Чужие, но приятные.
Поселок находился примерно в километре, на вершине пологого склона. Три струйки дыма поднимались над лагерем, наверное, от печей для обжига кирпича. Я слышала чириканье и кудахтанье лесных существ, потревоженных нашим появлением.
На металлической платформе нас ждали десять колонистов. Я не надеялась увидеть Сандру, она должна была заниматься строительством ниже, на берегу озера. Но Сандра оказалась среди десяти, отряженных для встречи, она бросилась ко мне и сгребла меня в медвежьем объятии, а потом потащила к Рэлу Деннисону, pro tem координатора поселка.
Мы встречались несколько раз на корабле, конечно, но там это был фактически другой человек. Примерно мой ровесник в физическом смысле, он родился на несколько лет позже Сандры. Он казался таким бледным, аристократическим, утонченным и так далее…. Пара месяцев на открытом воздухе – и он покрылся бронзовым загаром, нарастил мышцы да еще и отпустил пиратские усы, завивающиеся на концах. Я не удержалась от смеха при виде такой перемены.
Деннисон посмеялся вместе со мной.
– Это все гравитация, – сказал он. – Через два месяца ты тоже будешь вылитой девчонкой с фермы.
Я, честно говоря, сильно сомневаюсь, что меня может сделать «девчонкой» что-то, кроме машины времени, но так здорово было оказаться на открытом воздухе первый раз за последний век.
Этим рейсом прибыли пятнадцать человек. Вместе с нами было доставлено две тонны оборудования. Мы сгрузили, сколько могли, на хозяйственную тележку, а остальное сложили на платформе. Погрузка на обратный рейс была пустяковой, несколько контейнеров и клеток с образцами и животными, и два колониста, нуждавшихся в медицинском уходе. Станция первой помощи Хиллтопа пока не была готова столкнуться с раком или шизофренией.
Мы медленно шли по поселку следом за тележкой, Рэл рассказывал нам об агрономических достижениях и неудачах колонистов, показывая на поля и хозяйственные постройки. Почти все растения были высажены тремя способами: на открытом грунте; на открытом грунте, огороженные колючей проволокой; в теплицах на почве, доставленной с корабля. Здесь были козы, свиньи, овцы и цыплята – тоже в закрытых помещениях, а в прудах резвились лососи, тилапи и радужная форель.
Большая часть всходов на неогороженных открытых участках выглядела бодро, но помидоры, перец и картофель погибли даже в теплицах из-за какого-то микроорганизма, переносившегося по воздуху. Что касается колючей проволоки, толку от нее практически не было; местной фауне достаточно было принюхаться, чтобы убраться подальше. По той же самой причине вышеозначенной фауне не грозило попасть на стол колонистов, по крайней мере одного-двух ближайших поколений. Некоторые вещи слишком причудливы, чтобы их есть.
Местная эволюция прибегла к целому ряду уловок, найти которым аналоги на Земле невозможно. Это касается многих организмов. Рыба здесь – стопроцентная рыба на вид. Но экземпляр, пойманный колонистами, дышал легкими, а не жабрами. Какой-то юный герой приготовил одну рыбину и съел большой кусок. По его словам, на вкус вышло что-то вроде хлопка, тушенного в болотной воде. Но, по крайней мере, он не заболел.