– Да, поднимемся.
Мы поднялись ко мне, и я уже встала было у кухонной плиты, как вдруг Бенни схватил меня за руку:
– Пойдем в душ! Вместе!
Я изумленно уставилась на Аронса. Он выдержал мой взгляд, и я призадумалась. Бенни стоял и смотрел на меня с таким видом, который никак не вязался с мыслью о гигиене или сексе.
У него было довольно-таки странное выражение лица, и даже когда мы разделись, оставшись в купальниках, и взяли по банному полотенцу, оно не изменилось. Мы прошли через холл, и пока шли, Бенни держал меня за руку мертвой хваткой, причиняя нешуточную боль. В душевой никого не было. Бенни повернул краны чуть ли не до упора, – хлынула вода, – и затащил меня под струю. Он прижал меня к себе и зашептал в самое ухо:
– В комнате нам нормально не поговорить!
– И ты решил, что это место – самое подходящее для разговора, – открыла я рот, но Аронс так нервно дернул головой, что я осеклась.
– Не бойся, с ума я ещё не сошел, – вздохнул он. – Помолчи, И послушай. У меня куда-то запропастилась книга, и в поисках её я перерыл в доме все вверх дном. В конце концов заглянул под кровать. И знаешь, что я там обнаружил? «Жучка»!
Я не поняла.
– Отчего ты так разнервничался? – спросила я. – Земля кишмя кишит насекомыми.
– Это был ещё тот «жучок»! – сказал Бенни. – Электронный. Микросхема, передатчик, батарейка. И все вместе – размером с твой ноготок на мизинце.
– Как же ты определил, что это именно…
– О Иисус Христос! О Будда! Ты когда-нибудь смотришь телевизор? – прошипел Бенни. – В «Радиотоварах» ты можешь накупить себе сколько угодно подслушивающих устройств. Кто-то поставил одного «жучка» мне в квартиру. Не исключено, что другой такой находится в твоей комнате.
– Ты думаешь, – я сделала паузу, – Джеймс?
– Или Уилл. Если бы этим занялась полиция или спецслужбы, я не нашел бы электронику, даже облазив дом с микроскопом, – заверил меня Бенни.
– Какой кошмар! – вырвалось у меня.
– Но это только половина информации, – протянул Аронс. – А вообще-то я хотел сказать о Кэтрин.
У меня, наверное, ушла целая секунда на то, чтобы соотнести это имя с недавним событием:
– Самоубийство?
– Кэтрин умерла, – пожал плечами Бенни. – Полагаю, я видел её ночью в пятницу. За день до её смерти. Помнишь, я собирался ехать в Вашингтон?
Я кивнула. Его работы выставлялись в одной из галерей Вашингтона.
– Не подумай, что я решил вдруг сэкономить пару долларов и тяпнул вместо виски сивушного мухомора, – сказал Бенни. – Слушай, я трезв, и это серьезно. В пятницу я подался на Пенсильванский вокзал, хотел успеть к тому поезду, что уходит в Вашингтон в два часа ночи. Я только спустился к поезду на эскалаторе, а тут как раз она, мне навстречу. В парике и в очках, но нос-то куда спрячешь? Нос её и выдал.
– Ты уверен, что это была она? – спросила я.
– Я аж вздрогнул, но потом взял себя в руки, – сказал Бенни. – Кэтрин заметила меня и рванула прочь.
– К чему ты клонишь? – спросила я.
– А ты не понимаешь? – вздохнул Аронс. – Джеймс дал ей задание смотаться в Денвер. Припоминаешь? А я сталкиваюсь с ней нос к носу здесь, на вокзальной платформе, и она пробирается крадучись в Нью-Йорк. Появившись тут из Вашингтона в два часа ночи. А на следующий день умирает.
– Господи!
– Понимаешь? Слишком много совпадений. О, конечно, возможно и то, что она… покончила жизнь самоубийством. Похоже на то?
Теперь уже я прижалась к нему.
– Вероятно, кто-то выяснил, что она работает на правительство?
– Контрагент. Двойной, да? Должно быть, она пострадала из-за меня. За мной установили слежку, они наткнулись на Кэтрин, звонок, и… не исключено, что она уже была под наблюдением. Они скормили ей пару таблеток с ядом, предварительно разрешав их в стакане с выпивкой.
– В «Таймс» опубликована её предсмертная записка, – сказала я.
– Конечно, – сказал Бенни. – Отшлепанная на машинке.
Мягко хлопнула дверь душевой. По спине у меня побежал холодок. Побежал, хотя я и стояла под горячей струей.
– И что теперь? – прошептала я.
– Теперь? Мы… – воскликнул он, и я быстро прикрыла его рот своей ладошкой.
Мы прислушались к шагам. Это был мужчина. Он проследовал в туалет и, по-моему, собирался воспользоваться им по назначению. Во всей душевой в тот час, кроме нас, мылись всего три человека, и все они находились не в нашем сан-блоке, а в дальнем, в левом от нас. Сердце мое заколотилось.