– Я так понимаю: вы полагаете, что нет никакой вашей вины в его смерти, – усмехнулся Бенни.
– Лично моей – нет, и лично его – тоже нет, – сказал Джефф. – Я только тот человек, каким стал. И он был лишь тем, кем был. И если вы проиграете эту сцену ещё тысячу раз, то тысячу раз убедитесь – там было лишь два варианта развязки. Все зависело от того, сумел бы он убить меня до того, как я выхватил оружие из кобуры. – Джефф взглянул на меня. – С моей стороны вины нет. Он дважды попал в меня прежде чем я нажал на спусковой крючок. Хотел бы я видеть такого святого, который при подобных обстоятельствах не выстрелил бы в ответ.
Бенни налил себе вина. Его речь стала быстрой; обычно это случалось, когда разговор захватывал Аронса.
– Мне понятен ход ваших логических рассуждений, – заявил Аронс. – Не думаю, однако, что мы под одним и тем же углом оцениваем происшедшее. Поинтересовались ли вы, например, тем, что за семья была у этого человека?
– А про мою семью не хотите услышать? – спросил Хокинс, – С моей мачехой случился нервный припадок. Одна из моих сестер по клану поклялась, что до тех пор, пока я не уйду из ФБР, она не скажет мне ни слова. Никогда. И не говорит. А была ли у него семья… мне не известно. Я полицейский, а не профсоюз и не служащий из отдела соцобеспечения. – Джефф жестом указал на нож, висящий на поясе Бенни. – У вас нет разрешения на ношение оружия. А нож вы носите. Означает ли это, что вы намерены убивать?
– Я не стремлюсь убивать, – пояснил Аронс. – Это на случай, если кто-нибудь посягнет на мою жизнь. Прежде я никогда не носил нож. Не носил до тех пор, пока два года тому назад мне не проломили череп. В основном же оружие для того, чтобы отпугнуть потенциального нападающего.
Хокинс тихонько засмеялся.
– Но где гарантия того, что в следующий раз вы не устремитесь с этим ножом на вашего потенциального обидчика?
– В принципе эту возможность я допускаю. Но вообще-то я уверен в себе.
Не допускал! Совсем недавно не допускал! По крайней мере, пытался меня в этом убедить. Я чуть было не напомнила Аронсу его слова, но сдержалась.
– Тебе бы тоже не мешало носить с собой нож, – посоветовал мне Джефф. – Хотя бы для вида – помогает. А ты ведь фехтуешь уже достаточно прилично для того, чтобы защитить себя в случае необходимости.
– У меня всегда при себе, в сумке, газовый баллончик, – ответила я. Я приобрела его после того, как на меня напал маньяк. – Но, быть может, мы поговорим о чем-нибудь более приятном?
Я постаралась направить беседу в иное русло, и очень скоро мы заговорили на политические темы. Бенни вел себя весьма сдержанно, хотя и очень чутко реагировал на все наши с Джеффом высказывания, а Джефф был настроен очень критически по отношению к правительству, и в его голосе звучала нескрываемая горечь.
Через полчаса мы с Хокинсом отправились на занятия, а Бенни остался в кафе допивать свое вино. После прокуренной атмосферы кафе морозный воздух показался мне просто изумительным. Над мостовой, над потоком машин кружили редкие снежинки.
– Ты всегда настроен так радикально, когда снимаешь форму? – спросила я у полицейского.
На нем был плащ с капюшоном. Я заметила, как дрогнула грубая ткань, когда Джефф пожал плечами.
– Ну, я, наверное, слегка переборщил. Хотел, чтоб Аронс чувствовал себя посвободнее. А что касается Бюро… у нас мало интересуются политическими взглядами сотрудников, пока эти взгляды проявляются лишь на уровне симпатий к той или иной партии, к какому-то движению. Другое дело – я не имею права присоединиться к какой-либо политической группировке. Даже к лобби.
– Даже к лобби? Как же ты голосуешь? – спросила я.