Все это, безусловно, ставит данное произведение в один ряд с самыми яркими и талантливыми сценариями мексиканских сериалов.
А это есть не просто "культовость". Это есть бессмертие.
...
После того, как была написана последняя строчка, боль в голове исчезла и сознание прояснилось. Я прислушался к своим мыслям и с удовлетворением отметил, что "Диптаун" in me head обратно заменился "Виртуальной реальностью", "Киберпространством", или попросту "Сетью", а фантомные персонажи Лукьяненко аккуратно и бесследно исчезли, уступив место их оригиналам из книг Уильяма Гибсона, Стивена Кинга и Брюса Стерлинга.
Мне стало легче, и на какой-то срок я вообще забыл об этом авторе, пока по сети не прокатилась новая волна хвалебных публикаций, поражающих своим единодушием в положительных оценках и характерной географической средой приготовления. На этот раз наиболее часто встречались названия "Холодные берега" и "Осенние визиты".
Уже имея опыт чтения лукьяновских произведений, я мысленно представил какую-то часть себя в лице 13-летнего тинэйджера, разглядывающего яркую афишу на стене кинотеатра, специализирующегося на показе ширпотребной продукции, характерной для кабельного телевидения. Таким образом, мне удалось прочитать "Осенние визиты". Хотя должен признаться, что последние страницы я просто пролистывал, не обращая внимание на то, каким оружием и как долго персонажи будут друг друга убивать.
Первое, что бросилось в глаза - это невероятная разбавленность текста водой "такого вкуса, словно ее уже пили", если пользоваться терминологией создателя. Причем, местами не просто разбавленность, а вода самая натуральная, без примеси смыслового компонента. На этом фоне такие глубоководные открытия автора, как повторяющееся постоянно "Силы - слишком много не бывает" по своей ментальности и молчаливой торжественности почти приближается к тюремно-романтическим "Не забуду мать родную", "Нет в мире счастья" или "ЗЛО, За все Легавым Отомщу".
Традиционно декоративные герои и их поступки необычайно гармонируют с яркими неоновыми красками обложек, совершенно справедливо сопровождающих подобную литературу, а изображения героев на этих обложках, в некоторой степени, даже дополняют персонажей в тексте.
"Я творю чтиво. Развлекаю публику." - так говорит автор о себе, словами главного персонажа. И действительно, феномен Сергея Лукьяненко в отечественной литературе во многом идентичен феномену "Ласкового Мая" в отечественной музыке начала 90-х. Но следует отдать должное Андрею Разину, организатору проекта "Ласковых Маев" - в своих песнях и выступлениях он не заставлял своих марионеток публично мастурбировать и вести занудливо-примитивные и инфантильно-дробительные беседы о высоких материях, большой политике и глобальных проблемах человечества при тотальном отсутствии чувства юмора и знания предмета.