Чарли Пламмер в роли Барковича создаёт образ, сложный и многогранный, одновременно вызывающий у зрителя отвращение и сочувствие. Баркович — это типичный провокатор и задира, который всеми силами пытается выжить в этой жестокой игре, умело стравливая между собой остальных участников. Но за его вызывающей бравадой отчётливо просматривается тот же самый страх и обречённость, что и у всех остальных. Он колючий, нервный, опасный, но вместе с тем и бесконечно жалкий в своей агрессии, что подчеркивает его уязвимость и человеческую слабость.
Гарретт Вэрэйнг, исполнивший роль Стеббинса, становится таинственным одиночкой, который почти не вступает в диалоги с остальными участниками. Его персонаж словно загадка, раскрывающаяся лишь к финалу фильма. Вэрэйнг мастерски передаёт отстранённость и глубокую, спрятанную боль персонажа, что делает каждое его появление на экране событием, наполненным напряжением и загадкой.
Особое внимание заслуживает появление Марка Хэмилла в роли Майора. Многие зрители испытывают лёгкий когнитивный диссонанс, видя известного как Люка Скайуокера в роли тоталитарного диктатора. Однако Хэмилл, получивший благословение от самого Стивена Кинга на эту роль, создаёт запоминающийся, сложный образ. Его Майор не является карикатурным злодеем, а представляет собой холодного, безупречно вежливого функционера смерти, который время от времени проезжает мимо колонны участников на броневике и вещает им о патриотизме и жертвенности. Хэмилл использует свой армейский опыт, полученный во время службы в Японии, для того, чтобы придать своему персонажу жёсткости и дисциплины, что делает его роковым и абсолютно непреклонным олицетворением системы.
Не менее важен и второй план. Отдельного упоминания заслуживает Джуди Грир, сыгравшая мать Гаррати. Несмотря на то, что её экранное время ограничено несколькими минутами, сцена прощания с сыном — по-настоящему вывернутая наизнанку и наполнена эмоциями. Грир — актриса высочайшего класса, которая одной лишь интонацией способна сказать зрителю гораздо больше, чем многие актёры порой достигают монологами.
Что касается режиссуры и общей атмосферы фильма, стоит отметить, что Фрэнсис Лоуренс пошёл на сознательный и довольно рискованный приём. Фильм построен целиком на идее пути — дороги, по которой идут 50 парней, стремящихся не остановиться. Здесь нет привычных смен локаций, параллельных сюжетных линий и динамичных экшен-сцен. В центре внимания только дорога — асфальтовое покрытие, окружённое лесами и редкими домами по обочинам — и звуки выстрелов, которые внезапно прерывают монотонную шаговую поступь.
Операторская работа Джо Уиллемса заслуживает отдельного упоминания. Он создаёт визуальный ряд, балансирующий между пасторальной, почти идиллической красотой американской глубинки и кромешным ужасом происходящего. Кадры напоминают ожившие фотографии знаменитого Уильяма Эгглстона — они выцветшие, почти сюрреалистичные, но при этом здорово передающие пугающую реальность. Камера постоянно находится в движении, словно повторяя усталость и напряжение героев, передавая это состояние и зрителям.
Темп повествования выбран режиссёром крайне выверенно и чётко. Лоуренс принял необычное решение снимать фильм хронологически, чтобы актёры по-настоящему накапливали усталость, а не просто изображали её. В течение съёмочного периода они проходили по 14-15 километров в день в невыносимую сорокаградусную жару, что сделало финальные сцены по-настоящему аутентичными — герои смотрятся не загримированными, а реально измождёнными и истощёнными, что способствует сильному погружению зрителя в происходящее.
Саспенс, несмотря на кажущуюся монотонность событий, сохраняется на высоком уровне. Фильм держит в напряжении не хуже любого триллера — каждый раз, когда кто-то из участников начинает оседать или замедляться, у зрителя сердце начинает пропускать удары. Каждый выстрел воспринимается как неожиданный и тревожный, даже если от него уже ждёшь. Лоуренс мастерски использует классический приём: смерти происходят либо внезапно, либо на заднем плане событий, но за усталостью и отчаянием они никак не становятся рутиной.