— Пока космический корабль не совершит посадку и не подвергнется нападению.
— Но мы же не можем позволить, чтобы и эта команда была перебита так же, как предыдущая. Мы должны что-то сделать!
— И что же? — спросил Ньювелл.
— Предупредить их! Подать им сигналы!
— Это невозможно, пока они в воздухе. У нас нет надлежащего оборудования. Кроме того, вряд ли они сразу поверят тому, кто свяжется с ними. К тому же, если бы мы и сумели с ними связаться, то они стали бы остерегаться нас, а не Балкли. Нет, единственное, что мы можем сделать, это добраться до корабля после того, как он сядет, и остановить армию Балкли.
— Вы хотите использовать гипнотизатор?
— Это лучшее, что у нас есть.
— Но что, если Балкли это понимает? — спросила Индра. — И он попытается улучшить своих солдат? Вы сами рассказывали, как он предвидел, что на него попытаются воздействовать гипнозом, и принял меры предосторожности против этого. А если он найдет способ защитить от гипноза своих солдат-растений?
Ньювелл медленно кивнул.
— Вы правы, Индра, такая опасность существует, и я не могу отмахнуться от нее. Я и так все время недооценивал Балкли, но больше не могу себе этого позволить. Теперь это может стать смертельно опасным…
— Вот если бы у нас была такая штука, как огнемет…
— Но у нас нет огнемета. Кстати, Индра, разговор об огнемете кое-что мне напомнил. Как я уже говорил, против огня нужно бороться огнем. А против рабов — рабами. И я почти готов к этому. — Он достал из кармана пузырек, добытый с таким риском. — Необходимо продолжить наши эксперименты как можно быстрее. Я буду работать всю ночь, чтобы получить зубы дракона, готовые к посеву.
— А поле, где собираетесь их сеять?
— Его тоже следует подготовить. У меня не займет много времени закончить химическую обработку. И вы тоже сможете мне помочь.
— А может, вы недовольны, что я, простая школьная училка, высказываю такие правильные идеи?
Он обнял ее в темноте и рассмеялся.
— Я влюбился в вас не из-за идей.
— Вы, как все мужчины, влюбляетесь, выбирая для этого самые худшие причины. Например, в мое лицо, которое увидели на телеэкране!
— И не только лицо.
— Не заставляйте меня краснеть.
Краснеть? Ну, вы же школьная училка. Наденьте свои очки, и никто этого не заметит.
У планеты не имелось луны, но небо всю ночь было чистое, и свет крупных звезд прекрасно все освещал. Ньювелл выключил фонарик, который использовал, пока смешивал химикаты, и продолжил работу в полутьме. Индра работала рядом, и это ощущение близости придавало ему сил. Неудивительно, что Балкли завидовал Ньювеллу и сходил с ума от ярости.
Через несколько минут после того, как они закончили работу, рассвело. Наступил новый день. Отец Индры спал неподалеку на куче листьев, которые дочь тщательно собрала, приготовив ему мягкую постель. Когда стало совсем светло, он проснулся, поднялся на ноги, потянулся и стряхнул с себя листья и остатки сна.
— Действительно, здесь очень благоприятная среда для человека в возрасте ста двадцати одного года, — прокомментировал мистер Хилтон. — Но все же я не думаю, что сон на голой земле благоприятно скажется на моих суставах. Нет, сэр, я расцениваю свой поступок как неразумный, но, к сожалению, неизбежный в данных обстоятельствах. И в то же время, сэр, я полагаю, что такой сон оказал на меня бодрящий эффект. Нет ничего лучше непосредственного контакта с живой природой, чтобы восстановить энергию человеческой души.
Ньювелл, слишком занятый работой, чтобы при этом вести светскую беседу, что-то промычал в ответ.
— Приятно услышать, сэр, что вы согласны со мной. Это дает надежду будущему Человечества. Иногда я склонен полагать, мистер Ньювелл, что наш способ существования слишком сложный, слишком искусственный. Это сбивает душу с толку, лишает ее контактов с истинным величием Вселенной. Да, боюсь, что мы потеряли Истину, когда лишились простоты бытия. Мы живем в больших городах на разных планетах, которые являются частями еще более крупной системы. В детстве мы ходим в большие школы, затем в еще более крупные Университеты. Мы принимаем на себя все более и более усложненные обязанности. Но совсем не так было когда-то, в былые времена.
Старики и тогда были такими же, подумал Ньювелл. Наверное, и в стародавние времена они говорили то же самое. Но, слушая хорошо поставленный голос и мудрую речь, люди меньше задумываются о значении слов. А то, что времена меняются, почему-то всегда принято считать новым открытием.
— Мой отец, сэр, прожил до ста шестидесяти трех лет, и лишь несчастный случай прервал его жизнь. Я родился, когда ему исполнилось сто одиннадцать. Я происхожу из рода долгожителей, сэр, из рода, который очень долго сохраняет свои мужские способности.