If, October 1954
ПОГОДА НА МЕРКУРИИ
I
ЕДИНСТВЕННОЕ ПОЛЕЗНОЕ, что сделал Маккрэкен, так это выстрелил в меркурианина. Разумеется, все остальные решили, что Маккрэкен, несмотря на крепкие мускулы, не дружит с головой.
Экспедиция, естественно, приземлилась в Сумеречной Зоне. Тогда еще не существовало спецкостюмов, поэтому Холодная Сторона с ее вечной ночью, и Горячая Сторона с температурой плавильной печи, даже не обсуждались. Сумеречная Зона в этом районе была около сорока миль в ширину, и «Звездный свет» аккуратно посадили как раз посередине. Через два часа после приземления, убедившись, что воздух пригоден для дыхания, как и докладывал раньше Калинофф, Маккрэкен вышел наружу и выпустил в меркурианина разрывную пулю.
Если бы не Карвальо, оказавшийся рядом, никто бы из экипажа не узнал об инциденте. Именно Карвальо сообщил о случившемся капитану экспедиции Лемуреуксу.
Маккрэкен, конечно, стал энергично отрицать, что стрелял в туземца.
— Вы же не думаете, что я такой идиот, чтобы создавать себе проблемы?
Лемуреукс как раз думал, что он именно такой идиот, но не стал произносить этого вслух.
— Но вы действительно во что-то стреляли. Все мы слышали звук выстрела.
— Я хотел подстрелить опасную птицу.
— Что это была за птица?
— Немного похожая на пингвина, по-моему, но с широкой такой головой, и, практически, без клюва, достойного упоминания.
— Тогда и не упоминайте о нем, — сказал Лемуреукс. — Вы попали в цель?
— Кажется, я попал ей в плечо. И она убежала.
— Ну и слава Богу, — сказал Лемуреукс. — Эта птица, голубиные твои мозги, и была меркурианином. И как ты думаешь, что подумают об этом жители других планет? То же что и ты? Они же лопнут от обиды и злости.
— Черт побери, откуда мне было знать?
— Я приказал никому не стрелять, если не гарантировано прямого нападения, — нахмурился Лемуреукс. — Калинофф где-то в Сумеречной Зоне, и мы планировали найти его при помощи меркуриан. Если бы тебя хоть что-то интересовало, ты бы знал, что пока развлекался стрельбой, здесь появились несколько меркуриан, которые вели себя так, словно хотели продемонстрировать свое дружелюбие. Затем они внезапно исчезли. Наверное, они получили известия о том, что ты сделал. Много же помощи они нам окажут теперь.
— Мы найдем Калиноффа и без них, — уверено ответил Маккрэкен.
Карвальо, который на все смотрел с изрядной долей пессимизма, сказал:
— Я думаю, меркуриане могут на нас напасть.
— У них нет оружия, — ответил Маккрэкен.
— Откуда вы знаете?
— Калинофф не упоминал о нем.
Лемуреукс испустил смешок, более напоминающий змеиное шипение.
— Калинофф мог и не знать о нем. Он относился к ним дружелюбно и сообщил, что они весьма смышленая раса. Будет не очень здорово, если они используют свой ум против нас.
Маккрэкен выдвинул вперед нижнюю челюсть. У него был вид упрямца, который не горит желанием обыскивать все грязные трещины внизу.
— Мне кажется, вы делаете из мухи слона, — проворчал он.
— Из мыши — гору, — поправил его Лемуреукс.
— Неважно. И что, Калинофф действительно сказал, что меркуриане станут нам помогать? Почему мы должны верить ему на слово? Все знают, кто такой Калинофф.
— Калинофф — великий человек и великий исследователь, — опять нахмурился Лемуреукс.
— А еще его называют межпланетным сумасбродом.
— Только не в моей экспедиции, Маккрэкен. Так что изволь держать свои грязные мысли при себе.
— Ничего такого грязного я не сказал. Калинофф — сумасброд, и вам это отлично известно, капитан. Вечно у него на уме какие-то розыгрыши. Помните, как он заманил марсианского сенатора в клетку с лунной змеей и запер дверцу? Сенатора чуть кондрашка не хватила. Откуда он мог знать, что змея совершенно безопасна?
— Не думаешь же ты, что Калинофф станет шутить шутки, когда под угрозой окажется его жизнь?
— Сумасброд — всегда сумасброд, — упрямо сказал Маккрэкен.
Лемуреукс потерял терпение.
— А идиот всегда идиот, — отрезал он. — Возвращайся на корабль и помоги с разгрузкой. И запомни, если мы не отыщем Калиноффа, это будет твоя вина, и тогда помоги тебе Боже!