— Только не эта. Она слишком много времени провела без людей и одичала.
Как я, мысленно добавил он.
— Я бы стал обучать его, — сказал Марк. — С ним бы не возникнет никаких проблем. Пап, я буду обучать его и кормить, и он станет одним из нас. И… как ты сказал, пап, мне было бы не так одиноко.
Дети легко не сдаются, подумал Сэм. У него появилась мысль, что из-за этой собаки теперь все переменится.
— Посмотрим, — пожал он плечами.
Они вернулись на корабль и принялись за еду.
Пока они ели, Сэм понял, что Марк не перестает думать о собаке. И эти мысли портили ему аппетит. Он даже впервые оставил на тарелке недоеденную протеиновую котлету.
— Что-то мне не хочется сегодня есть, — сказал он извиняющимся тоном. — Может быть… — Он вопросительно взглянул на отца.
— Доедай, и покончим с этим, — сказал Сэм. — У нас много продуктов. Я принесу что-нибудь для собаки.
— Но я хочу покормить ее сам. Па, я хочу покормить его, чтобы пес привык ко мне.
— У тебя еще будет такая возможность.
После еды Сэм пошарился в кладовой, выложил на тарелку искусственное мясо и вынес тарелку из корабля. Отойдя ярдов на сто в том направлении, куда скрылась собака, он поставил тарелку на плоский камень. Марк шел рядом.
— Ветер дует не в ту сторону, — проворчал Сэм. — Придется подождать.
Через десять минут ветер переменился, и если собака прячется где-то поблизости, она почует еду. Он оказался прав. Вскоре появилась собака, облаяла их, но уже не так отчаянно. Потом замолчала, несколько раз фыркнула, но благоразумно держалась поодаль.
— Иди сюда, глупая, — позвал Марк.
— Боюсь, она не подойдет, пока мы рядом, — сказал Сэм. — Если хочешь, чтобы она поела, следует отойти.
Марк нехотя отошел вместе с отцом. Собака приблизилась к еде и вдруг с жадностью, словно боясь, что пища убежит, накинулась на ее.
Прошло несколько дней. Они продолжали кормить собаку, и та стала относительно ручной. Она уже не лаяла на них и время от времени позволяла Марку приближаться на несколько шагов. Но не разрешала себя потрогать, и особенно опасалась Сэма. Сэм разглядел, что у нее на шее нет ничего, кроме короткого меха. Если ошейник когда-то и был, то давно уже потерялся.
— Так что мы никогда не узнаем, как ее зовут, — разочарованно сказал Марк. — Может, Принц, может Спот, а может — Пират.
Собака не отозвалась ни на одно из имен, какие только смог придумать Марк.
Побыв с ними не более получаса, собака всегда уносилась куда-то, очевидно, в свое логово.
— Она не привыкает к нам, — сказал Сэм. — Боюсь, что у тебя ничего не выйдет.
— Ему нужно немного больше времени, — возразил Марк. — Он привыкает ко мне. — Внезапно его поразил страх, и он добавил: — Ты ведь не собираешься улетать, пап? Мне казалось, ты хотел наловить здесь животных.
— Больших животных тут нет, — ответил Сэм. — А мелюзга, которая так ловко вырывается из ловушек, меня не интересует. Но мы остаемся. Это место не хуже любого другого. Так что мы пока не собираемся улетать.
На деле, даже пребывание на холодной планете было лучше, чем бесцельное мотание по пространству. Марк соскучился по товарищеским отношениям с кем-нибудь помимо отца, а поскольку всегда был непритязательным, собака стала бы для него неплохим товарищем. А кроме того, мысли о животном и попытка приручить его изменили что-то в них обоих. Сэм вдруг подумал, что уже несколько дней не огрызался на Марка.
Теперь стало вполне очевидным, что здесь нет никого, кто бы заботился о собаке. Она была очень голодной, и это показывало, что ее давно никто не кормил. Очевидно, чтобы прокормиться самой, она вынуждена охотиться на мелких, юрких местных зверьков.
Но Сэма озадачивало постоянное стремление собаки убегать куда-то в свое логово. И однажды, понукаемые любопытством, они с Марком проследовали за ней.
К этому времени собака уже привыкла терпеть их присутствие, так что ее было легко держать в поле зрения. Собака пробежала пару миль по каменистой земле вдоль ручья. Потом, неожиданно, остановилась, стала скулить и нюхать землю. А когда Сэм с Марком подошли, яростно залаяла на них.
Они обменялись непонимающими взглядами.
— Она ведет себя, как в самом начале, — заметил Марк.
— Там что-то есть, в земле, — сказал Сэм. — И я хочу выяснить, что именно.
И он снял с плеча ружье.
— Ты же не собираешься убивать ее, пап?
— Я лишь хочу ее усыпить. Шарик снотворного, какие я использую для ловли зверей.
Но одного шарика оказалось недостаточно. Потребовались три, чтобы животное задрожало и с остекленевшими глазами рухнуло на землю.