Я позвонил ей через пару дней и предложил угостить ее чем-то особенным в знак благодарности за оказанные стоматологические услуги. Она согласилась и добавила, что при встречи объяснит, почему согласилась на мое предложение.
По ее инициативе я заказал столик к ужину в местечке с названием “Муза” в окрестностях Иерусалима. Ресторан находился на холме, и через панорамное окно после захода солнца здесь открылся вид на светящийся огнями мечети древнего поселения Абу Гош.
Я приехал на полчаса раньше встречи, чтобы совладать со своими чувствами и в тайне надеялся, что она не приедет, и я смогу в привычном потоке событий задушить свой трепет перед Радой. И вдруг я услышал за спиной ее низкий голос, от его вибраций я почувствовал как теплый ветер прошел над кожей, поднимая волоски на руках и шее.
- Привет…. Я рада тебя видеть, - сказала она, присаживаясь за столик напротив меня. - Скажу даже больше - я ждала твоего звонка.
- Здравствуй, давай что-то закажем, и ты мне поведаешь о своих ожиданиях, - я старался держать себя в руках и не приступить к расспросам сию же секунду.
- Отлично. Здесь очень вкусное “Крем брюле” и кофе.
Я не стал возражать против десерта на ужин, хотя и был изрядно голоден. Мы сделали заказ, и к тому моменту, как его принесли, мы уже увлеченно болтали о красоте иудейских гор и этносах, которые проживают на территории Израиля.
Рада, как океанская волна, слизала меня в свою теплую воду с сухого и скучного берега и унесла на гребнях своих историй так далеко, что я стал забывать о том, кому служу и зачем.
- О...принесли “Крем брюле”. Обожаю разбивать сахарную корку. Смотри! - Она ударила ложечкой по карамели. - Видишь, как хрупка эта броня.
Она надавила посильнее на трещину, из-под которой показалась нежная масса крема.
- Для меня это - метафора границы между словом, чувством и мыслью. Мысли выстраивают твердые преграды из слов. Но потом приходить нечто и одним ударом обнажает истинную природу нежности - чувственность.
Она поддела ложечкой крем и положила его на язык. Запила угощение глотком кофе и улыбнулась. В этот момент я понял, что пялюсь на ее и покраснел.
- Так почему ты ждала моего звонка?
- Мне приснился сон.
- Сон?
- Да. Один мой друг, он военный журналист, считает, что мои сны вполне экспертные, если отслеживать их символику и события.
- Так расскажи, - предложил я.
- Я видела осенний сад, на земле попадались яблоки, прихваченные первым морозом. Мне хотелось их поднять и отогреть, и я стала собирать их в подол белого платья. В глубине сада сидела печальная женщина с покрытой головой и утешала плачущую девочку. “Моя дорогая, - говорила женщина, - иногда смерть говорит о жизни больше, чем сама жизнь. Твои семь лет жизни были слишком ярким пламенем для тонкого фителька предначертанных несчастий. И твой фитиль сгорел до срока, а вместе с ним и твоя маленькая жизнь. Ты поселилась в снах вечных воинов и будешь дарить утешение своим смехом. Их души изуродованы войной, а ты- их лекарство. Ты и есть любовь и радость, ты отогреешь своим огнем их замершие чувства”. Так говорили женщина девочке.
Рада рассказала, что затем женщина повернулась и показала на красивого ребенка с зелеными, как черное море глазами. Она велела девочке пойти поиграть с Рустемом, потому что у него спелые яблоки и теплые руки.
- Я посмотрела, куда указывала женщина, и вместо мальчика увидела во сне тебя. Ты посчитал холодные яблоки в моем подоле, их было семь.
Она замолкла, а я перегнулся через стол и поцеловал ее в губы. Они раскрылись мне навстречу с тем доверием, которое не было известно мне детства. Я не мог оторваться от нее. Мне хотелось откинуть этот стол и прижаться к ней. Я оторвался от ее губ и посмотрел в ее глаза. Она произнесла: