Вздрагивает и останавливается.
- Конечно, - произносит негромко. - Извини, что побеспокоила.
Когда поворачивается, лицо кажется пустым. Почему-то чувствую, что задыхаюсь. Нужно что-то сказать, извиниться, что ли, хоть и не понимаю, за что. Не успеваю. Майя протискивается мимо меня, распахивает входную дверь.
- Май!
- Всего хорошего, Данила, - бросает, не оглядываясь.
От злости темнее в глазах, и в то же время во рту появляется мерзкий привкус паскудности. Шарахаю дверью, но легче не становится. В комнате долго смотрю на закрытый ноутбук.
- Живи пока, - разрешаю Фридриху и иду, наконец, на кухню промыть царапины.
Я согласился встретиться с Александрой. Таксист что-то вещает о нравах молодежи. Не слушаю. И о нравах думать не хочу. Хочу тишины, но вместо этого подаю невнятные реплики. Откуда взялась эта культура общения с разговорчивыми извозчиками? От извозчиков. Почему-то представляется паланкин с богатой росписью на ткани и рикша, бормочащий что-то себе под нос. Мне хочется оказаться в этом паланкине, где не слышно его монолога. И чтобы пахло апельсинами, а не бензином. И не северным морем, как женщина, котрая ждет меня в дорогом ресторане.
Майя не пишет третий день, с тех пор как ушла от меня тогда. Отправил ссылку на статью о батике, котрая не могла ее не заинтересовать, но ответа так и не получил. Обиделась? Это так на нее непохоже! Ну и пусть!
Зачем я еду на встречу? Сам не знаю. Где-то в мечтах хочется побыть Лоэнгрином и Ниро Вульфом в одном флаконе. Раскрыть аферу и поднести ее Майе на блюдечке. Чтобы оценила. Чтобы считала меня мужчиной. Достойным уважения. Хотя она всегда твердит, что прежде чем завоевывать уважение других, нужно научиться уважать себя. Для этого следовало бы перестать быть трусом. А мне страшно. Во что я ввязываюсь? Паника накатывает волнами. Таксист косится на меня через зеркало заднего вида и замолкает. Как же я выгляжу-то?
Машина останавливается в ста метрах от ресторана. Ближе - никак. Как же не хочется окунаться в душный вечер! С омерзением думаю о том, что рубашка успеет промокнуть от пота, пока преодолею это расстояние. Таксист роется в бумажнике в поисках сдачи - мелких купюр у меня не оказалось.
И вдруг вижу смутно знакомую фигуру. Узкие джинсы обтягивают довольно тяжелый зад, но ножки кажутся невероятно стройными и длинными. Девушка поворачивается, и я узнаю в ней Дашеньку. Ужасные очки портят все впечатление. А мне нужно пройти мимо нее! Желудок сжимается спазмом. На что я расчитываю?! У меня даже не хватит смелости кинуть ни к чему не обязывающее "Привет!" едва знакомой наглой девице, а я тут строю планы кампании против акулы!
- Поехали обратно, - говорю таксисту. Тот недоуменно оборачивается. - Поехали. Сдачи не надо.
Водила кивает и на обратном пути больше не развлекает меня беседой.
Дома отключаю мобильный телефон, уверенный, что Александра станет звонить. Хорошо, что я не давал свой домашний номер. К запаху каркаде и апельсинов примешивается едва уловимый аромат северного ветра. Он пугает и возбуждает одновременно. Хочется поговорить с Майей. Она единственная, с кем бы я мог поделиться своими терзаниями. Но Майя не ответит. Остается только Фридрих. Мы с ним заключили временное перемирие. Кот больше не навязывает мне свое мнение о моем поведении, а я не пытаюсь его стереть.
Вхожу в апельсиновый мир. Рыжей бестии не видно, и я испытываю что-то сродни обиде. Почему Фридрих изменил своей привычке именно сейчас, когда так мне нужен? Бреду неспешно по улицам, вглядываясь в подворотни, задирая голову к крышам, стараясь уловить движение в листве. Кота нигде нет. Зато за столиком открытого кафе с картины Кристы Киффер[xiv] сидит герцогиня Девонширская. Зябкий ветерок обнимает плечи. А ветерок ли?
Небрежно отодвигаю стул и сажусь напротив. Здесь мои правила. Здесь я могу позволить себе быть рыцарем Грааля, графом Монте-Кристо, Эркюлем Пуаро.
- Вы опоздали, - едва приподнимает бровь моя визави.
- Пробки, - отвечаю небрежно, и она благосклонно кивает.
- Надеюсь, вы понимаете, Дан, что это сугубо деловая встреча, - произносит женщина и при этом смотрит на меня так, что хочется немедленно сменить декорации на томный будуар в стиле Людовика XV. Но Принц Парадоксов во мне лишь насмешливо улыбается. - Взгляните, - она протягивает мне сверток.
Раскрываю небольшое полотно, позволяя ему затрепетать ощущением свободы. Апельсины тянутся к шелку запахом флердоранжа, ласкаются отраженными от солнечных плодов бликами. Нежная мелодия сямисена льется откуда-то издалека, заставляя подрагивать веера кокетливых гейш на произведении батика.