И тут же, словно в подтверждение его опасений, раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, в грот ворвалась Кардида.
- Чем занимаешься? – весело поинтересовалась она, поднимая ветер мельтешащими крыльями.
Страницы учебника замелькали в воздухе. Бергау поморщился.
- Фу-у-у! – протянула сестренка. – Опять учишься! Зубрила!
- Тема интересная, - обиженно встопорщил гребень золотистый дракон.
- Какая? – Кардида развалилась на полу, явно намереваясь еще долго терзать брата своим обществом.
- Как найти настоящую принцессу, - отозвался тот без особого энтузиазма.
- Ой, а я знаю! Знаю! – непоседливая сестрица снова захлопала крыльями. – Нужно пойти в королевский дворец, а в нем обязательно будет принцесса! А если ты ее найдешь, ты ее съешь?
- Вот еще! – возмутился Бергау. – Откуда только нахваталась таких глупостей! С каких пор драконы принцессами питаются?! Мы их охраняем!
- Охраняем?.. А! Как сокровище! – сделала собственный вывод Кардида
Совсем расстроившись из-за необразованности младшей сестры, Бергау принялся объяснять:
- Принцессами, Карди, мы считаем женщин любой расы, которые способны вдохновить рыцарей на подвиги. Настоящие подвиги, а не глупые выступления вроде убить дракона. Например, искать новые знания, открывать новые земли, сразить зло... Думаешь, это любая может? Вот ради тебя точно никому подвиги совершать не придет в голову!
- Это еще почему? – обиделась драконичка.
- Потому что глупости всякие говоришь! Только благодаря настоящим принцессам можно выявить паладина добра.
- Угу... Значит, мы потому принцесс похищаем и прячем, чтобы до них только паладин мог добраться?
- Карди, передай тому, кто тебе эту чушь рассказывал, что поймаю – крылья оборву! – взвился золотистый дракон. – Никогда драконы принцесс не похищали! Сказки это все! Мы их приглашаем иногда пожить у нас, если уж совсем невмоготу дома становится. Еще и от всяких рыцарей-недоумков отбиваем. А то желающих прославиться на халяву всегда хватает, а единственный подвиг, на который способны – в трактире хвастаться.
- А рыцарей мы едим? – захлопала глазами Кардида.
- Все! – припечатал Бергау. – Иди к маме, скажи, что тебе пора ужинать. А мне заниматься нужно! Иди, иди... А то завалю зачет, пожалуюсь отцу, что из-за тебя.
Кардида надулась, но все же покинула грот брата. А Бергау, вздохнув, принялся снова листать учебник. Утешала лишь мысль, что после ужина все отправятся спать.
Только к завтраку Анна поняла, что, впервые за три года после смерти сына, улыбается без всякого повода. Это было непривычно, но ужасно приятно. Захотелось сделать что-то, чего давно не делала, куда-то пойти, одеться понарядней. Она потрясла головой, но ощущение праздника и ожидания чего-то хорошего никуда не делось. «Это все дракон», - поняла вдруг женщина. С давно забытой резвостью подскочила из-за стола и побежала в спальню. Брелок лежал на тумбочке у кровати, где она и оставила его вечером. В лучах утреннего солнца дракончик игриво подмигивал зеленными стразами глаз. «Это же он! Он мне снился!» - вспомнила вдруг Анна, и сон, о котором еще мгновение назад не было ни одной мысли, вдруг отчетливо всплыл в памяти.
Он приходил к ней, причем появился по-хозяйски, из кухни, словно проводил там ревизию. Был он ростом с человека, и Анну это несказанно удивило – ей казалось, что драконы большие. А гость словно услышал ее мысли и совершенно спокойно пояснил, что это сон, и поэтому он, дракон, может быть таким, как ему удобно. Ну и ей тоже. И улыбнулся. Улыбка дракона производила странное впечатление. Вроде бы она должна была поражать и пугать, но показалась женщине печальной и слегка виноватой. Только тут она заметила, что дракон выглядит каким-то тощим и угловатым. Как подросток. И ей захотелось его покормить. Как всегда хотелось покормить Антошку, когда он стремительно тянулся в рост. Анна не знала, что предложить странному гостю, поэтому достала из буфета коробку конфет, подаренную на восьмое марта кем-то из сослуживцев, решив, что если золотистый ящер примет такое угощение, можно будет спросить, чего бы он хотел еще. Но дракон снова все понял без слов и напомнил, что все происходит во сне, а значит, и угощение ненастоящее. И вообще, он пришел поговорить. Принес из спальни низкий пуфик и сел напротив хозяйки. Женщина хотела было предложить кресло, но поняла, что тогда дракону будет некуда девать крылья и хвост, да и ноги у него слишком короткие, чтобы было удобно было на обычном человеческом сидении. А потом гость снова улыбнулся и стал спрашивать Анну об Антоне. И впервые после смерти сына, она рассказывала о нем спокойно, не надрываясь слезами, не задыхаясь учащенным сердцебиением. Рассказывала с тихой радостью, от того что он был у нее, и каким был. Принесла альбомы с фотографиями, и дракона это очень обрадовало. Тогда Анна села на пол рядом с ним и стала вспоминать, как был сделан каждый снимок. Поначалу, похоже, рассказы не слишком занимали гостя. Но когда пошли фотографии уже взрослого Антона сначала с однокурсниками, а потом с сотрудниками из больницы и пациентами, втянулся, начал выспрашивать подробности обо всех, кто на них изображен. Голос женщины все же дрогнул, когда она перевернула страницу альбома, и взгляд упал на смеющееся лицо сына рядом с эмблемой организации «Врачи без границ». И снова подкатило чувство вины, что не удержала, отпустила... Тогда дракон обнял ее крылом. Дальше он листал альбом сам, когтистой, но вполне ловкой четырехпалой лапой, изредка спрашивая тихим проникновенным голосом, кто изображен на снимках...