Золотистый дракон передернул плечами, и из крошечной ранки заструилась алая струйка крови. Он бы и не заметил, не загляни в этот момент мама для поддержания воспитательного процесса. Но воспитание воспитанием, а детский травматизм всегда стоял для леди Бридраги на первом месте. Издав пронзительный рык, она обняла сына и принялась залечивать ранки своим теплым дыханием. Господин Реграз сразу замолчал, понимая, что продолжать нотацию в такой ситуации бессмысленно. А Бергау, не сопротивляясь, последовал в свой грот, где ему велено было сейчас же ложиться спать, приходить в себя и не думать ни о чем плохом.
Увы, плохом все же думалось, причем крайне настойчиво. Конечно, Грааден не лишился глаз, но пару дней ему придется походить с повязкой, а это значит, что соперник может не успеть выполнить задание, и тогда победа Бергау окажется нечестной. А ведь он так старался! Даже морфеобщению научился...
Эта мысль слегка взбодрила опечаленного драчуна. И не потому, что он чего-то достиг, а потому что Анна вдруг показалась единственным существом, которое сможет его понять. И простить совершенную глупость. Точнее убедить простить за нее самого себя. И заставить поверить, что все еще может быть хорошо, все еще исправится. Да стоило просто поговорить с ней ради того, чтобы убедиться: старания были не напрасны.
Даже не опасаясь того, что кто-то может вломиться в его грот, Бергау достал шар...
Ника появился в квартире Анны даже раньше, чем она могла себе представить. В десять утра звонок в дверь заставил ее вздрогнуть, а толпа в белых халатах, появившаяся на пороге, повергла в шок.
- Анна Степановна, не пугайтесь! – засмеялся Ника. – Это мои коллеги со скорой. Вы уж простите мою недоверчивость, но мне нужно точно знать, что вы действительно здоровы.
Сопротивляться напору этих веселых, шумных и в то же время профессионально-сосредоточенных молодых людей было невозможно. В течение следующего часа у Анны взяли все возможные анализы, проверили чуть ли не все органы на каких-то невероятных приборах, о существовании которых она прежде даже не догадывалась.
- Вот уж не думала, что у нас скорые так хорошо оборудованы, - задумчиво произнесла женщина, когда они с Никой остались вдвоем. Задержаться на поздний завтрак бригада отказалась, и Анна едва ли не силой заставила их взять с собой объемный пакет с пирогами и сладостями.
- Я нашел лучшую, - хихикнул Николай. – Нет, ну правда, Анна Степановна, вы когда вообще в последний раз к врачу ходили?
- Давно... – призналась она. – Да не болит у меня ничего, Никуша... Душа вот только...
- Все будет хорошо, мама Аня, - Ника накрыл ее ладонь своей, и Анна едва не расплакалась от этого забытого уже обращения. Почему-то после смерти Антона его друзья перестали так ее называть. Щадили, что ли? Напрасно...
Ночью опять, уже в третий раз, пришел дракон. Он был чем-то расстроен, улыбка казалась особенно виноватой. И Анна снова увидела в нем угловатого подростка, впервые столкнувшегося с недетскими проблемами. И пожалела, что у нее нет таких же крыльев, чтобы обнять и спрятать от всех бед. Дракон, наверное, снова услышал ее мысли, потому что глаза его стали вдруг удивленно-благодарными. В этот раз он почти ничего не спрашивал, просто позволял женщине рассказывать о том, о чем хотелось говорить. И все же его присутствие во сне успокаивало, позволяло надеяться начать следующий день если не с улыбки, то без слез. А еще гость вдруг стал очень настаивать, чтобы Анна доверяла Николаю и ничего не боялась. Она не поняла, чего не должна бояться. Ну, внимательный мальчик Ника, беспокоится о ее здоровье. Вон, даже друзей поднял, на дом передвижную клинику привез. Чего пугаться-то? Возможного смертельного диагноза? Да пусть был бы! Все лучше, чем такая жизнь. Но дракона почему-то очень возмутила эта ее мысль, и Анна невольно устыдилась под его осуждающим взглядом. А он снова обнял ее крылом...