Что-то сверкнуло на полу, привлекая внимание. Приглядевшись, чистильщик заметил на последнем отстреленном щупальце перстень Магистра. Подошел ближе, нагнулся, попытался снять реликвию, но не смог – та сидела слишком плотно на крючковатом отростке. Уже плохо соображая, что делает, поднял тентакль и закинул на плечо, равнодушно побрел в кабинет. Следовало обыскать здесь все – информация в папках наверняка поможет выявить остальных демонов. Но сейчас сил на это уже не осталось. Машинально похлопав дверцами шкафов, Берт испытал настоящее облегчение, обнаружив в одном из них почти пустую бутылку виски. Прихватив свой трофей вместе со стаканом, он сел за письменный стол и долго, бездумно, рассматривал жуткую тушу мертвого демона. Наконец перелил содержимое бутылки в стакан и осушил его одним глотком. Потом вытащил из пространственного кармана единственную вещь, не имеющую отношения к оружию – сигару. Она досталась ему вместе с самим карманом. Отец говорил, иногда случаются такие сражения, что после них закурить не грех. Теперь Берт его понимал. Отрезав кончик, он поджег сигару ставшим подвластным ему демонским огнем, закинул ноги на стол и прикрыл глаза.
Сколько прошло времени, он не знал. Он даже не был уверен, что не заснул. Сигара успела истлеть и осыпаться в пепельнице аккуратным столбиком. Плечо затекло под тяжестью тентакля. Берт наконец стянул его на колени, вытащил из ящика нож для бумаг и, отрезав крюк, снял перстень. Задумчиво покрутил его в руках, с сомнением изучая вычурную печатку, но все же надел на палец. Потом встал и потянулся.
Ему предстояла большая работа. Нужно очистить Орден от демонов и их сподвижников, набрать новых достойных людей, которые станут служить за идею, а не за обещание сладкой жизни. Придется развивать пропаганду. Но одно новый Магистр знал точно: никогда, ни за что, он не попытается насадить веру силой или магией. Вера, как и любовь, должна идти от сердца, только тогда она чего-то стоит.
Я ВЕРНУСЬ К ТЕБЕ ВЛАСТЕЛИНОМ
Я ВЕРНУСЬ К ТЕБЕ ВЛАСТЕЛИНОМ
Интрада
Цок-цок! Цок-цок! Каблучки впечатывали в асфальт каждый шаг. Высокие бедра покачивались в такт. На нее оборачивались. Взгляды мужчин прикипали к стройной фигуре. Когда-то и мой взгляд намертво застрял в вырезе ее блузки. Когда-то она сказала мне «да». Моя жена. Теперь уже моя бывшая жена. Не сошлись характерами. Ей нравились море и пляжи, а я не умею плавать и мгновенно обгораю на солнце. Ей нравились кошки, а у меня на них аллергия. Ей нравились узкие платья и широкие пояса, а я мечтал о детях. А еще ей нравились деньги.
Плелся за ней и чувствовал, что каждый встречный читает в моем облике одно единственное слово: неудачник. Да, это про меня, самое точное определение. Уже с месяц, как стало известно, что мой нехитрый скобяной бизнес вылетел в трубу. Пару дней назад все, что у меня было, ушло с молотка. А сегодня мы развелись...
- Послушай... – начал я, но она не обернулась.
Второй раз я не попытался. Просто шел следом, стараясь не отставать. У нее сильный характер. Не то что у меня. Любил ли я ее? Теперь ответ на этот вопрос затерялся в истории. Но осознать всю полноту утраты никак не удавалось.
В подъезд мы вошли вместе и застыли у лифта, как два совершенно незнакомых человека. Поднимаясь, молчали. У двери она оттеснила меня плечом и сама отомкнула замок. Шагнула в прихожую, дождалась, когда я тоже войду, протянула руку ладонью вверх и требовательно произнесла:
- Ключи!
- Послушай...
- Нет ничего такого, что бы я еще не слышала! - отрубила она. – Это квартира моих родителей. Ты не имеешь к ней никакого отношения. Так что, собирай свои вещи и выметайся!
Я продолжал топтаться на месте, не зная, как объяснить, что мне некуда идти. Да и зачем объяснять? Она и так это прекрасно знала.
Не дождавшись реакции с моей стороны, она промаршировала в комнату. Я продолжал стоять на месте. Что-то звякнуло, скрипнули дверцы шкафа, раздался шелест. Мой пухлый старый портфель, невесть как сохранившийся с тех пор, когда я еще пытался заработать на жизнь профессией искусствоведа, она вынесла на отставленной руке, словно боялась, что прикосновение к телу этого атрибута неустроенной жизни осквернит ее. Заискивающе протянул ей ключи, надеясь на мимолетное касание. Она вырвала их одним резким движением, швырнула портфель к моим ногам.