- Здесь все, что ты еще не успел профукать! – презрительно выплюнула и, развернувшись, захлопнула за собой дверь гостиной.
Я поднял с полу свое нехитрое имущество и вышел из дому, который перестал быть моим.
Фуга
Проснулся от толчка притормаживающего поезда. Почему мы остановились? Где? Я не знал. Даже не задумывался, куда именно еду. Но был уверен, что узнаю это место. Кто – я? На этот вопрос тоже не было ответа. Когда и на каком участке пути я потерял себя, в памяти не сохранилось. Это не имело значения. Как только попаду туда, куда должен попасть, все вернется. Я не сомневался. Точнее, пытался убедить себя, что не сомневаюсь, но предавшие меня воспоминания издевательски посмеивались где-то в глубине сознания. Они порождали неосознанный страх, гнавший вперед. Впрочем, едва я об этом подумал, понял, что уже давно их не слышу. И бояться перестал. Только жажда двигаться никуда не делась.
Состав медленно, рывками подполз к какому-то захудалому вокзальчику в захудалом городишке. Название этой дыры терялось во мраке, едва освещаемом зловещими всполохами покосившейся ресторанной вывески. Смысл последней разобрать тоже было невозможно – часть неоновых букв либо не горела, либо отсутствовала вовсе. Единственным островком незыблемой реальности в неверной темноте перрона был круг желтого света от фонаря с кривоватым жестяным плафоном.
Под фонарем стоял мужчина. Расслабленное спокойствие его позы навевало мысль о равнодушии статуи. Казалось, этого человека не касается ни агрессивное стрекотание умирающих неонок, ни зловещее шипение поездных тормозов. Он просто был там, потому что должен был быть. Едва мое купе поравнялось с этим памятником невозмутимости, поезд остановился окончательно. Я все смотрел на незнакомца, пока не сообразил, что он так же пристально смотрит на меня. А потом темный силуэт подался вперед, мужчина поднял руку и поманил меня к себе. Я понял, что достиг цели.
Схватив портфель, ринулся прочь из вагона. Состав тронулся и начал неоправданно быстро набирать скорость. Я успел выскочить в последний момент, с трудом удержал равновесие на самом краю платформы и побежал сквозь тьму к фонарю и человеку под ним. Мужчина больше не двигался, ждал там, в пятне света, словно понимал, что уйди он в тень, и мы никогда не встретимся. Платформа казалась длинной, как марафонская дистанция. Я затормозил в полушаге от незнакомца, согнулся, упираясь руками в колени, переводя дыхание. И тогда он, словно не мог себе позволить быть выше меня, опустился на одно колено.
- Приветствую тебя, мой повелитель! – прозвучал под аккомпанемент шорохов ночи чуть дрогнувший то волнения хрипловатый баритон. – Час настал. Ты вернулся.
И прежде чем я успел осмыслить сказанное, легко поднялся, схватил меня за руку и потянул в дрожащий неверными отсветами мрак.
Который тут же сменился спокойным приглушенным светом. Мы стояли посреди необъятного зала. Пустого. Холодного. Темно-серый базальт колонн, светло-серый гранит пола. И монументальное черное обсидиановое кресло на возвышении в дальнем конце. Окон не было – свет, казалось, лился отовсюду, но был он робким и каким-то неживым.
- Где я?! – мне казалось, что я кричу, но шелестящее эхо разнесло по помещению придушенный шепот.
- В тронном зале Вечной Башни, мой повелитель, - отозвался незнакомец.
- Кто вы? – смог я произнести уже громче.
- Нихиль, господин. Хранитель Башни. Я ждал вас.
- Ждал... меня... – мысли разбегались. – Что это за место?.. Почему... почему тут так пусто?
- Здесь давно никто не жил, владыка. Не каждый достоин стать Черным Властелином Вселенной. Теперь это ваш дом, мой повелитель, и вы вправе устроить здесь все по своему вкусу.
Взгляд мой заскользил по голым стенам, а в мыслях они уже превращались в нечто совсем иное. И, превращаясь, вызывали узнавание. Свет больше не казался таким мертвым, а стеклянный трон – холодным. Я медленно поворачивался по кругу, отмечая каждую мелочь в монохромной гамме зала. Стоило мне завершить полный оборот, в глаза брызнули яркие краски. Те самые, что только что виделись мне в воображении.
- У вас безупречный вкус, господин, - Нихиль любовно провел ладонью по отполированной до глянца поверхности лазуритовой колонны, шагнул через проход к стене, которая была теперь облицована зеленой яшмой, притопнул по голубому мрамору плиточного пола. – Так скромно и так изыскано! Я восхищен! Вы только что уничтожили три мира ради этой красоты. Один, - он прильнул к колонне щекой и даже прикрыл глаза от удовольствия, - населенный разумными существами.