Цок-цок! Цок-цок! Каблучки впечатывали в асфальт шаги. В такт им покачивались высокие бедра.
Кода
Я полулежал в силиконовом кресле посреди огромной круглой комнаты и не мог понять, как здесь оказался. Потолок был увешан мониторами и на них мелькали какие-то немыслимые панорамы, от которых начала кружиться голова. Апофеозом этому мельканию был центральный экран, демонстрировавший крупный план знакомой улицы, по которой шагала моя жена. Моя бывшая жена. Я поспешил отвернуться и оглядеться. Подобные помещения видел только в фантастических фильмах. В первый момент мелькнула паническая мысль, что на мне ставят какие-то эксперименты. Но я не был привязан к ложу, а рядом на маленьком столике в ведерке со льдом покоилась бутылка шампанского. Поблескивали два изящных хрустальных фужера. Впрочем, компаньона, для которого были предназначены и бокал, и второе кресло, поблизости не наблюдалось. Нет, с подопытными кроликами так безалаберно не обращаются.
Я поднялся, сделал несколько шагов. Отчего-то мышцы казались дряблыми, слабость разливалась по телу. Еще раз огляделся. Выхода из помещения не было. Снова подкатила паника.
- Никак не можете определиться, мой повелитель? – раздался справа спокойный, чуть хрипловатый голос.
Мужчина в неприметной серой одежде как раз поднимался по уходившей в пол лестнице. И как я ее раньше не заметил? Тут до меня дошло, что он спросил, и я невольно оглянулся в поисках того, к кому обратился вошедший. Никого не нашел.
- Кто вы? - выдавил я.
Глаза незнакомца расширились.
- Мой повелитель? – неуверенно переспросил он.
- Я?!
- Проклятье! – взвыл мужчина. – Опять! Опять я не доглядел!
- Что?
Он грубо схватил меня за руку, толкнул в кресло, сел напротив на неизвестно откуда появившийся стул, внимательно посмотрел в глаза и принялся рассказывать. Чем дольше говорил этот странный человек, назвавшийся Нихилем, тем больший ужас меня охватывал. Я?! Я уничтожал целые миры?! Да я в своей жизни мухи не обидел! Но пугало не это. Тюремщик – а именно им он мне казался – просил, умолял, требовал, чтобы я снова стал убийцей.
- У вас дар, господин! У вас невероятно развита интуиция! А какую красоту вы способны создавать из гибели реальностей! Да вы истинный художник и созданы для этой работы! Вы просто не можете отказаться! Подумайте о то, кем вы были там и кем стали здесь. Только здесь вы царь. Царь этих диких зверей, которым время от времени приходит в голову шальная мысль, что они могут быть свободны и никому не подчиняться. Здесь вы лев!
- Нет! – от отчаянья и страха я почти визжал. – Вы с ума сошли! Я не владыка и не уничтожитель! Я боюсь думать даже о том, чтобы убить какого-нибудь котенка, не то что население целого мира! Многих миров!
Нихиль вдруг застыл, и лицо его исказила гримаса презрения.
- Ты прав, - равнодушно произнес он, и от этого внезапного перехода на «ты» холод продрал меня до костей. – Ты не убийца. Ты не царь. Ты не лев. Ты всего лишь трусливый блохастый котенок, случайно приблудившийся в Вечную Башню, - он поднялся, а я вжался в странное лежбище. – Брысь! – заорал вдруг Нихель и взмахнул руками...
Цок-цок! Цок-цок! Цок-цок! Цок-цок! Все ближе и ближе. Она? Мысль вызвала одновременно страх и ненависть. Я открыл глаза и увидел элегантную лодочку на высокой шпильке. Туфелька была... огромной!
- Что за черт? – выпалил я, но не услышал собственного голоса. Вместо него вырвался жалобный котячий писк.
- Малыш! Что ты здесь делаешь? Как ты оказался в портфеле этого неудачника? Он что, выкинул его? И тебя? Ты такой же одинокий, как и я? – она! Точно, она! Проклятье! А я... Я – котенок?! И я целиком поместился в ее ладони! – Какой же ты лапушка! Черненький! Совсем-совсем! Без единого пятнышка. Пойдешь ко мне жить? С тех пор, как выперла бывшего, у меня никого не осталось. А так нас будет двое, да? А двое – это целая вселенная...
- Мяу! – не задумываясь, согласился я и почувствовал, как из глубины души поднимается злорадство.
О да! Возьми меня, отнеси в тот самый дом, из которого выгнала на улицу, посели в нем снова и окружи заботой. И тогда... тогда я буду драть когтями ненавистные итальянские обои, катать по всей квартире и скидывать с балкона дорогие кольца с брильянтами и гадить в твои цок-цок лодочки, когда ты не видишь. Но ты станешь прощать мне все, потому что будешь любить котенка так, как никогда не смогла бы полюбить неудачника.