Кло не возражала. Я понимал, что она приняла меня за одного из тех, кого здесь называют бизнесменами. Отчего-то наличие материальных благ считалось достоинством в глазах этих смешных людишек. На самом деле Поль-Франсуа Берже не был богат. У него имелись сбережения, пенсионный фонд, кое-какие вклады, но этого явно не было достаточно, чтобы шиковать всю жизнь. Зато на пару месяцев хватило бы с лихвой нам с Кло. А будущего просто не существовало. Я не пытался развеять заблуждения спутницы. Зачем? Я предложил девушке сопровождать меня не ради того, чтобы открывать ей тайны мироздания, но только затем, чтобы самому разобраться в ее неясных мотивах. Кло завораживала меня. Рядом с ней не покидало ощущение какой-то тайны, которую я почему-то не могу разгадать. Никакой анализ не помогал. Я исследовал ее эмоции, влиял на них, но она почти мгновенно снова возвращалась в это свое непостижимое состояние внутреннего ожидания радости. Более того, я поймал себя на том, что она и меня им заражает. Это и вовсе не поддавалось объяснению – Кло определенно не обладала способностями к эмпатии. Загадка не давала мне покоя.
А мою оболочку не покидало желание. Я проанализировал биохимию процессов организма и не нашел никаких отклонений от нормы. Память Поля-Франсуа услужливо подсказывала, что должно последовать дальше. Это было любопытно. Инстинктивное размножение присуще только биологическим видам, а они существуют лишь в реальностях. Сами мы возникаем большими группами, когда, по разным причинам, наша численность снижается до критического минимума. Всегда по решению Равновесия и Вечности – мы лишь принимаем и воспитываем новичков. Мы не сформированные внешними факторами сознания, не организмы, а всего лишь разрозненные частицы множественной Вселенной, собранные в некие наделенные разумом целые для поддержания Равновесия. Впрочем, я знал обо всем этом лишь от учителей. Самому мне никогда не доводилось наблюдать появление молодежи – моя группа была последней на данный момент нашего существования. У людей же почти все основывалось на безусловных рефлексах, и я многого не понимал. Даже пожалел, что полностью уничтожил эмоциональные реакции Берже. Я был бы не прочь приобрести собственный опыт, но все те же воспоминания донора говорили, что сначала необходим некий танец ухаживания, о котором Поль-Франсуа имел весьма смутное представление. Жены или постоянной любовницы у него не было, предпочитал платить за секс и не обременять себя сантиментами. Я же считал подобное неприемлемым. Оболочка желала именно Кло, и мне казалось, что только с ней я смогу быть уверен в аутентичности своих впечатлений. Но то ли я не слишком внимательно ознакомился с отчетами по бихевиоризму, то ли там и вовсе не было таких подробностей, во всяком случае, я не имел представления, как вести себя с этой девушкой.
Отчасти я даже испытал облегчение, отправившись в горы один, без нее. Напряжение, постоянное ожидание сюрприза, возможно, неприятного или унизительного, отпустило. И все же к концу дня я понял, что уже снова хочу ее видеть.
В тот же вечер мы вылетели в Ванкувер, и там все повторилось по той же схеме: Кло осматривала достопримечательности, я ездил в горы. Потом были Камчатка, провинция Цинхай в Китае, Пермь, Кейптаун, Данидин, Мендоса. Большую часть дня я проводил в разъездах по своим делам, а Кло знакомилась с новыми местами. Встречаясь по вечерам, мы ужинали, беседовали, иногда прогуливались, а потом расходились по своим комнатам в безликих отелях. Меня грели наши встречи. В прямом смысле – пища распадалась, выделяя тепло, и в переносном – улыбка в глазах Кло манила тайной. Но, что самое странное, мне это начало нравиться...
«Ты был таким джентльменом! – хихикает Кло. – Признаться, когда я осмыслила, что приняла приглашение помотаться с тобой по всему миру, то испугалась. Эскорт-услуги никогда не входили в сферу моей деятельности».
«Мне бы такое и в голову не пришло!»
«Я это очень быстро поняла. И удивилась... Я думала, ты хотя бы попросишь меня быть твоей спутницей на каких-нибудь корпоративах, но ты всегда был один. Постепенно я полностью расслабилась в твоем присутствии. А потом...»
Мягкие губы, аромат волос, шелк кожи... Я схожу с ума. В этом есть определенная ирония, ведь разум мой больше никому не нужен – меня скоро не станет, как не стало ее.