- Это так прекрасно, Поль! Я так счастлива, что встретила тебя!
Когда я понял, что рядом с ней забываю о предстоящем оледенении, я испугался. Что я тогда сделал? Наверное, самую большую глупость, какую только можно: попытался развенчать ее заблуждения.
- Я так люблю тебя, Поль!
Кло лежала в моих объятиях, расслабленная после секса, томная, счастливая. Мне не нужен был никто, кроме нее. Слова ответного признания едва не сорвались с губ. Просто. Естественно. Но это не было правдой! Я не мог любить смертную женщину! Вот тут-то я и решил зачем-то, что нужно повернуть все вспять.
– Ты не знаешь меня, ты не можешь меня любить, - отстранился от нее.
Она засмеялась, перекатилась ближе, легла мне на грудь.
- Ты даже не представляешь, как я счастлива от того, что могу. Я боялась, что так и умру, не узнав, что это значит.
Лед во мне восстал, грозя сковать своего повелителя. Она и так умрет. Я убью ее. Но ей не нужно об этом знать.
- У тебя впереди вся жизнь, ты не должна... – начал я, но Кло прикрыла мне рот ладонью.
- Скоро мы все умрем, - в голосе ее прозвучала печальная убежденность. – Двадцать первого декабря. Почему-то я уверена, что на этот раз конец света действительно наступит.
Я застыл. Откуда?! Она не могла знать! Никто из них не мог знать! Мне следовало что-то сказать, но я не находил слов, не мог связать разбегающиеся мысли. Тогда я просто внушил ей желание рассказать мне все. Кло откинулась на подушки, уставилась в потолок.
- Двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года заканчивается отсчет времени по календарю древних майя...
В голосе ее прозвучали странные, незнакомые интонации. Точнее, не интонации даже, а вибрации, который был способен уловить только я. И я понял то, что не мог бы понять больше никто: со мной говорила не Кло. Очень осторожно я нащупал вектор... внушения?.. Я не был в этом уверен. Но мне удалось засечь того, кто пытался говорить со мной ее устами. Я не знал, что могло последовать за этим, поэтому усыпил Кло и лишь потом потянулся к первоисточнику. И я услышал...
Они действительно знали. Не один человек, не несколько. Знал мир. Нет, не все население планеты. Сам мир. Это он тянулся ко мне через Кло. Он обладал разумом, сотканным из мириад сознаний его обитателей. И сами эти сознания были его частью, а люди – детьми. Взбалмошными, неразумными, капризными. И любимыми. Мир предостерегал их, вразумлял, пытался остановить их самоубийственную гонку. Но в своей любви никогда не лишал свободы выбора. Мир хранил Равновесие. Мир проиграл. Тысячелетия назад Весы уже побывали здесь, но усомнились в необходимости уничтожения – сам мир сумел тогда склонить их мнение в пользу людей. Выравнивающие не изменили, а лишь слегка направили помыслы созданий и дали срок до следующей проверки. Но люди суетны, а наделенные свободой выбора – зачастую не ценят своей свободы. Весы вернулись и не увидели ничего, кроме себялюбивых страстей разрозненных личностей. Не увидели душу мира. И теперь я должен был его уничтожить.
Мир был готов к гибели. Он простил мне ее. Но он был полон боли за своих детей. Весы его не услышали, и тогда мир решил попытаться со мной. Он дал мне Кло. Лучшую из лучших? Нет, самую обычную, умеющую ценить жизнь. Я был прав, Кло не любила меня. Она была полна любви изначально и могла бы отдать ее любому. Но мир полюбил меня, своего убийцу. Полюбил лишь потому, что меня заинтриговала непостижимая тайна этой девушки. Тайна мира. Тайна жизни. Тайна любви. Тайна свободы выбора, которой у меня никогда на самом деле не было. Мир поверил в то, что я смогу его понять.
Я почувствовал, как на энергетическом уровне со мной происходит что-то невероятное, противное самому моему естеству. Любовь мира окутывала меня теплым коконом, грела, вопреки моей ледяной сущности. Я мог бы раствориться в ней, забыть себя, переродиться в нечто иное. Если бы не создания, приговоренные к гибели. Боль мира передалась мне, заставив завибрировать нервы оболочки. Я едва не закричал. Вместе с миром я видел миллиарды обреченных людей, видел, как много среди них невинных, как много заблудших. И Кло.
Я посмотрел на спящую. И раскрыл ее тайну. Тайну женщины с душой мира.
Моя оболочка снова желала ее тело. Я снова желал такого чуждого мне тепла. Я прижал Кло к себе, и она сразу же потянулась мне навстречу. На мгновение все смешалось – страсть чуждой плоти, рамки привычных правил полумира, разумная реальность и ее непостижимая любовь – а смешавшись, потеряло всякий смысл. И обрело. Так просто: любить Кло и через нее весь мир, принимать ее выдуманную любовь, потому что она любовь мира. Яркой вспышкой возникло мимолетное прозрение: ни Вечность, ни Равновесие не стоят мгновений такого счастья.