- Дура-а-ак! – ласково протянул Савелий, погладил Глеба по голове, как маленького и повторил Ликины слова: – Она ж тебя любит!
- Любит, так разлюбит, - процедил тот сквозь зубы. Настырный смотритель лез в душу, теребил незажившую рану, словно провоцировал пересмотреть решение, но Глеб до сих пор считал, что поступил правильно. – На черта я ей... Калека! Девчонка еще. Найдет себе получше... – потом встрепенулся, сбросил с плеча руку бестелесного верзилы, покосился со злостью. – Ну что, не кончилось еще твое кино?
- Как сказать, как сказать, - хихикнул седой. – Кульминация у нас впереди. Ты перед ней отдохни, пожалуй.
Глеб не заметил, как провалился в сон.
На этот раз, проснувшись, он точно знал, что его ждет. Ощущения чужого взгляда не возникло, но кошмар притаился там, в центре комнаты, осененный лунным светом и безысходностью. Его Рубикон, который он так и не смог преодолеть. Почему? Теперь и самому это было непонятно. Откуда взялась эта бесшабашность, это наплевательское отношение к возникшему из ниоткуда кошмару? Да просто не было никаких предпосылок для трагедии, не происходило ничего, что могло вызвать стресс, и Глеб не обратил внимания на повторяющийся сон. Его больше интересовал другой, где в коллективной гонке сдавал товарищ по команде, а в результате проигрывали все. Он обсудил это видение с Сергеем, поговорил с коллегой, даже нашел выход из ситуации в самом кошмаре. Он и здесь потрафил Судьбе. А когда в следующую ночь снова увидел несущийся на него грузовик, вовсе не придал этому значения. А ведь так легко было остановиться на пару мгновений, не пытаться догнать спешащую куда-то с подругами Лику, а просто нажать на кнопку мобильника, попросить, чтобы подождала, посмотреть по сторонам, прежде чем перебегать улицу.
Наяву не было ни Лики, ни грузовика – только вечерний променад с пакетом до мусорных баков и обдолбавшийся подросток, угнавший отцовскую машину...
Судьба.
Капризная, обидчивая и жестокая дама.
Почему-то больней всего было от того, что мелкий засранец отделался лишь легким испугом, навсегда сломав жизнь чемпиону.
Глеб тяжело вздохнул, ненавидя весь мир, скинул покрывало и сел, спустив ноги с кровати. Набалдашник трости слепым щенком ткнулся в руку.
Посреди комнаты открывалось окно на подъездную дорожку к его родному дому. У портала стоял Савелий. Вполне материальный. Был он строг и сосредоточен, торжественен даже, что делало и непритязательную комнату, и полную луну, и решительный шаг Глеба от кровати в неизвестность полными скрытого смысла и обещания. Старый дом поскрипывал тихо, словно пела додекафония заблудившегося сверчка реквием несбывшимся надеждам.
Шаг... Еще шаг...
Там, за сиянием была смерть. Лучше бы физическая. Ибо жизнь превратилась в существование, увяла несбывшимися стремлениями. А то, что осталось... Без Лики, без спорта... Нет, Глеб не видел своего места в этой новой реальности. В ней он значился калекой, никому не нужной, забытой на второй день легендой...
Он застыл посреди комнаты. Иди дальше не хотелось. Совсем. Но то ли повелительный жест Савелия, то ли его насмешливая мина заставили ноги передвигаться в привычном ритме моторики. Путь казался бесконечным.
И снова шаг... и еще...
Крепкие руки седого смотрителя обняли Глеба за плечи.
- Тебе туда, - жарко прошептал в ухо верзила.
- Зачем? – не понял бывший гонщик.
- Это твой шанс...
А потом Савелий со всей силы толкнул его в спину.
Сон слился с явью. В уши врезался шум улицы – голоса спешащих по своим делам людей, шелест шин по асфальту, залихватские трели мобильных телефонов.
На другой стороне широко проспекта Лика уходила прочь в компании подружек. Глеб потянулся к ней. Сейчас еще острее, чем прежде, захотелось догнать, оторвать от привычной жизни, прижать к себе и не отпускать никуда, и уж тем более, не отталкивать. Он сделал шаг, готовый побежать следом. Где-то на периферии сознания послышался визг тормозов. Глеб замер. Потом медленно подался назад. Лика все удалялась. Сердце стучало в груди как бешеное, тянулось к ней. Но, вопреки инстинкту, молодой человек отступил еще на шаг. Перевел дыхание. Достал мобильник. Отрешенно, словно все происходит не с ним, наблюдал, ожидая ответа на звонок, как промчался мимо на недозволенной скорости грузовик. Наконец, Лика ответила...
Глеб проснулся и недоуменно заозирался по сторонам. Комната была незнакомой. Яркие сосновые доски пола, такие же панели на стенах. Легкий кич – занавесочки в цветочек, свистульки и матрешки на резных полочках. Рушник на перекладине у выложенного сероватым камнем камина, в котором через белесый пепел пробивались красноватые отблески не до конца погасших углей. Над головой нависал не обычный потолок, а косой скат крыши. Было немного зябко. Не задумываясь, Глеб встал с кровати, прошел к накрытому вышитой скатертью столу. Недоуменно обозрел свое мелкое барахлишко – мобильник, ключи, бумажник. Покосился на так и не распакованный чемодан. И только тут спохватился: трости при нем не было. Как и привычной не проходящей боли в ноге. Почти бегом кинулся к двери, распахнул заполошно, вгляделся в уходящую вправо аллею и с облегчением распознал затерявшуюся в кронах деревьев крышу центрального особняка. На мгновение возникла веселая злость на силача Савелия, притащившего Глеба спящим в один из домиков. Дурацкий розыгрыш! Но в следующий миг сменилась недоумением: а как же нога? Или экзотическое пойло, потребленное вчера в компании смотрителя пансионата, оказалось еще и панацеей? Хотелось понять, разобраться, и Глеб сбежал с невысокого крыльца, решительно направился к главному дому.