- Что это? – не выдержал молодой человек.
- Сюда им хода нет, успели, - невпопад ответил верзила.
- Да что успели?!!
Происходящее все сильнее напоминало очередной кошмар, не вписывалось в привычные рамки. Савелий пристально посмотрел на Глеба.
- Тебе придется поверить, - произнес медленно и очень четко, а потом со скрытой радостью добавил: – Все же это судьба. Нашлась мне замена...
- Да объясни же наконец!!! – взорвался Глеб.
И он объяснил...
Савелий распахнул дверь в холл, шагнул назад, но Глеб медлил. Не так-то просто было сделать этот шаг. Последний шаг к перерождению, к изменению судьбы. Старый особняк нетерпеливо поскрипывал, солнечные блики в хищном предвкушении подрагивали на лакированной стойке. Они пока ждали, уверенные, что Глеб никуда не денется, но были готовы кинуться в любой момент, ворваться на запретную территорию, если вдруг он захочет отступить.
- Но если я все забуду то... как? – он все же обернулся к смотрителю.
- Всегда остаются сны, - улыбнулся седой. – Ты хорошо умеешь их видеть. Иди, не бойся...
И Глеб шагнул.
Реальность расслоилась, поплыла. Но не та реальность, что видели глаза, а другая, хранимая в памяти, прожитая жизнь. Хорошо хоть не вся. Только последние страшные месяцы. Молодой человек вдруг озадачился, почему они такие страшные? Понимание ускользало, и Глеб принялся лихорадочно перебирать в памяти все, что для него важно.
Лика? Сердце пронзила боль потери. Хотя... какая потеря? Свадьба! У них же свадьба через три дня! От счастья захотелось плакать.
Мать? Нет, здесь все было понятно. За два года, прошедшие после смерти отца, горе сменилось светлой печалью.
Пропустил чемпионат? Откуда это ощущение разбившихся надежд? Да нет же... он победил, как всегда, и еще возьмет золото на следующей олимпиаде.
Все, абсолютно все было хорошо, а мелкие неурядицы никогда не служили ему поводом к переживаниям.
Самое страшное, что удалось вспомнить, это стекленеющие глаза обкурившегося подростка за рулем врезавшейся в мусорные баки машины. Глеб тогда еще подумал, что, не вернись он забрать пакет из корзины в своем кабинете, мог оказаться на пути этого самоубийцы. Или?.. Уверенности в том, что действительно возвращался, не было. Картинка расплывалась, почему-то ассоциировалась с болью, а мертвый мальчишка вдруг выскакивал из машины и кидался наутек.
Голова начала кружиться, по телу прокатилась волна дрожи. Глеб почувствовал, что падает. Чьи-то сильные руки подхватили его, как маленького. Седой верзила побежал по темному коридору, ворвался в смутно знакомую комнату, уложил гонщика на кровать, поправил под его головой синтепоновую подушку.
- Что ж ты такой упрямый-то! – бормотал он. – Что ж ты сопротивлялся! Не нужно, не нужно тебе ничего помнить. Само все вспомнится, когда время придет...
Цепляясь за остатки сознания, Глеб хотел спросить незнакомца, о чем тот толкует, но губы не слушались, слабость превращала мышцы в кисель, казалось, тело сейчас растворится, протечет через жесткий матрас насквозь, а потом испарится, исчезнет из мира. Но тут ужасающая мысль ворвалась завоевателем, заставив снова содрогнуться.
- Он же умер! – прохрипел Глеб, удивляясь, что хватило сил на целых три слова.
- Судьба... – неопределенно пожал плечами седой. – Не думай об этом. Поспи. Да, поспи...
Он коснулся ладонью лба Глеба, отправляя в иной пласт реальности...
Глеб сразу понял, что это один из тех кошмаров, с которыми следует справляться. Он давно научился узнавать подобные сны. Но сначала нужно было выяснить, к чему это все, о каком несчастье пытается предупредить подсознание.
Лику он узнал сразу, хоть выглядела она лет на пятнадцать старше. Впрочем, внешность обманчива, откуда-то Глебу было известно, что их сын учится в магистратуре, а дочь уже давно замужем и подарила им двоих внуков-близнецов. Жена сидела прямая и собранная, не говорила – вела сражение.
- Я не хочу винить во всем тебя, но если бы не твоя работа, эти вечные разъезды... Ты ведь совсем перестал обращать на меня внимание, Глеб. А я еще не старуха... хоть и бабушка...
Глеб слушал, заранее зная, что последует дальше. Лика была права: виноват только он. Как оказалось, тщеславие, присущее ему в спорте, не распространялось на обыденную жизнь. Когда закончилось время побед, он удовлетворился не самой денежной и довольно хлопотной работой – на безбедную жизнь хватало, и ладно. Глеб видел себя со стороны: крепкого, сильного, еще не старого, хоть и совершенно седого. И равнодушного. Он не мог вспомнить чувств, которые когда-то испытывал к этой женщине и уж тем более не собирался сворачивать ради нее горы. Он любил детей, но понимал, насколько ничтожное место занимает в их жизни. Сейчас Лика выскажет все, что собирается, и уйдет. Тогда его существование потеряет даже видимость смысла. Но есть альтернатива. Есть место, где он будет реально приносить этому миру пользу. И сделает счастливым человека, чертовски уставшего от своей работы за последние триста лет. И не только его. Еще многих-многих других, но они никогда не узнают, какую роль в их жизни сыграл смотритель пантеона забытых снов. И всего-то нужно, что не пытаться изменить концовку одного единственного кошмара. Отпустить во сне жену, уступить ее какому-то более достойному мужчине, а самому удалиться в глушь, куда приезжают лишь охотники в сезон, занять место уставшего от непомерно долгой жизни Савелия...