И плата за нее – невысока.
Так будем же жестоко-откровенны!
И выбирая из возможных зол,
Смиримся с тем, что умерли камены
И в Брешии не делают виол.
Мартовское утро зябнет тусклым солнцем. Мы не очень любим зимы. Мы - дети тепла, дети весны. Мы любим простор, но привязаны к своим источникам. Даже, когда они давно утоплены под камнями городских мостовых. Хотя какое теперь «мы»? Если где и остались мои сестры, они так же не могут покидать свои родники, так же невидимы ни для кого, так же одиноки.
Воскресенье. Брешианцы идут к мессе. Мне не хочется думать о Едином Боге, которому возводят храмы теперь. Кто я ему? Чудом сохранившийся листок на мертвом древе забытого пантеона. Но церковь, построенная великим Амадео сравнительно недавно, около полутора сотен лет назад, приворожила меня. Нет, я ничем не помогала Джованни, он сам. Вот когда привезли боттичино – трепетно-белый мрамор, что добывают в карьерах за городом, и Педони наметил детали простеньких барельефов, мне стало грустно. Изумительные обводы здания нельзя было портить чем-то невзрачным. А ведь я видела, что скульптор мечтает о большем! И отозвалась. Пусть нас и отождествляют с греческими музами, но мы не они. Скорее, нимфы. И все же, все же... Кое-что дано и нам. Джангаспаро был немолод и религиозен, мне стоило огромного труда достучаться до его закосневшего сознания. Но когда получилось!.. Фасад собора стал песней, посмотреть на него съезжаются со всех концов Венецианской Республики.
Мерзну напротив этой роскоши, глазею, как входят горожане в церковь святой Марии Чудотворной, и вспоминаю те деньки с налетом грусти. Разглядеть бы нечто подобное снова, отпустить на волю кураж, подвигнуть смертного создать еще один шедевр, а после гордиться собой и радоваться красоте. Размечталась! Брешия давно превратилась в город ремесленников и торгашей. Увы мне. Нужно уходить – под землю, к источнику, с ним мне тепло. Только благодаря его тихой песне, что всегда звучит во мне, я еще жива. Посплю пару недель, а потом вернусь, чтобы погреться уже под настоящим солнышком.
В последний раз окидываю взглядом кружево барельефа. Действительно есть чем гордиться. Педони собирался ограничиться христианской символикой. Птицы, змеи, цветы, фрукты, колосья – это мое, я нашептала ему такие мысли. От искусной резьбы веет весенним теплом, жизнью. Да, мне нужно к теплу, домой. Отворачиваюсь.
И оказываюсь в огне, встретившись взглядом с совсем молоденьким юношей. Ох ты ж! Похоже и нам, каменам, стоит опасаться своих желаний! О Феб, какой азарт творения! Какая жажда созидания! Какая готовность искать и ошибаться! Пока прихожу в себя, мечтая уже не о тепле, а о возможности просто вздохнуть, мальчик-сияние скрывается в церкви. Мне нет хода в храм Единого Бога. Ничего, я не гордая, подожду. Теперь меня это совсем не пугает. Теплые соки жизни мчатся по жилам раскаленной лавой. Привет тебе, Вулкан! С такими потрясениями, пожалуй, и тебя смогу пробудить. Хихикаю от этого глупого предположения, чувствую себя девчонкой, которая впервые получила приглашение на свидание. И солнце уже не кажется таким блеклым. А может, весна успела наступить, а я и не заметила? Впрочем, не важно. Улыбаюсь в предвкушении. Знаю, ждать недолго. Юноше сейчас не до Единого Бога. Он сам чувствует, что может сравняться с богами. О да! Я помогу ему в этом!
До чего же долго идет служба... А, нет, вроде все. Какой-то серьезный господин первым выскочил. Небось по делам спешит. А вот и мой весенний подарочек! Не заставил себя ждать, как я и думала. Ну что, малыш, давай посмотрим, кто ты такой.
Скольжу невидимкой в толпе, спешу за одержимым творением мальчишкой. Узкие улочки сменяются одна другой. Странно! Это квартал ремесленников. Неужели я ошиблась? Впрочем, и среди них встречаются настоящие творцы. Здесь уже почти нет праздных гуляк, мы остаемся в переулке вдвоем. Юноша вдруг останавливается и разворачивается ко мне.
- Могу ли я помочь вам, прекрасная сеньорита? Мне странно, что вы идете за мной. Уж не заблудились ли вы?
Застываю и снова теряю способность дышать. Он меня видит! Он! Меня! Видит! Без моей помощи, без моего желания. Нет, этого просто не может быть! Такое дается нам богами лишь раз за долгую жизнь, и я уже не чаяла, что случиться со мной. Ведь боги ушли, их нет больше. Даже сил по собственной воле появиться перед смертным давно не осталось. Как же так?!
Но не время сейчас об этом думать.
Как себя вести? Что теперь принято отвечать в таких случаях? Мысли разбегаются, мечутся. Нужно что-то делать, а я не знаю, что. Еще оглушенная внезапным открытием начинаю лепетать: