Елену Петровну пригласили к себе строители. Иокивирта категорически возражал, а потом ему пришлось согласиться. Правда, на том условии, что сопровождать гостью будет он лично.
Елена Петровна ничего об этом не знала. Ей, наоборот, понравилась учтивость, с какой финский коллега встретил ее и водил по недостроенному зданию. Иокивирта был любезен даже с Мирьей:
— Мы всегда рады видеть здесь нейти. Как жаль, что нейти покидает нас навсегда.
Глядя в упор на инженера, Мирья отрезала:
— Здесь на стройке действительно есть люди, которые всегда относились ко мне дружески. Их, конечно, я буду вспоминать добрым словом.
Иокивирта поспешно обратился к Елене Петровне:
— Госпожа случайно не помнит, как в Советском Союзе рассчитывают прочность на давление пористого цемента?
Оказалось, что госпожа помнила, притом не случайно: недавно на сессии заочников в строительном институте она сдала экзамены. Правда, Елена Петровна плохо знала принятую в Финляндии терминологию, но видимо, поэтому она с таким интересом стала расспрашивать инженера о различных технических подробностях. Иокивирте пришлось туго. У него был большой практический опыт, но теорию он позабыл. Кроме того, Елена Петровна изучала строительное дело на русском языке, и многие термины в ее переводе инженер, как ни силился, не мог понять. Танттунен пытался помочь, но он не был специалистом.
По окончании смены рабочие собрались во дворе. Иокивирта объявил и-м:
— Наша гостья любезно согласилась рассказать, как строят в Советском Союзе. Я думаю, госпожа понимает, что нас интересуют не политические мотивы. Мы строители, и только.
Елена Петровна вначале вкратце остановилась на том, сколько построено в Карелии после войны и какие перспективы открывает семилетний план. Потом стала рассказывать о своей работе. Нийло — он тоже пришел сюда — слушал и удивлялся: «Когда она все это успела?»
Заканчивая, Елена Петровна сказала:
— У нас тоже есть свои трудности. С одними справляемся быстро, другие преодолеть нелегко.
— Вы не могли бы уточнить! — попросил Иокивирта.
— Например, нехватка рабочей силы, — охотно ответила гостья. — Планы большие. Хотелось бы построить очень много за короткий срок, но мало людей. Народ-то у нас небольшой, всего каких-то двести миллионов.
Грянул дружный смех. Широкоплечий строитель проб сил в ответ:
— А у нас в Финляндии народу даже слишком много. Чуть ли не пять миллионов.
Потом посыпались вопросы — о заработках, о социальном обеспечении, о медицинской помощи...
Иокивирта, морщась, слушал вопросы и попытался направить беседу в другое русло:
— Скажите, госпожа, правда, что Советский Союз отказался от идеи мировой революции? И не в том ли причина, что эта идея не нашла отклика в других странах.
Иокивирта победно обвел взглядом рабочих: ну, что она скажет! Гостья пожала плечами:
— Вы сами задали политический вопрос. Ну хорошо, я отвечу. У нас никто не отказывался от этой идеи. Мы верим, что во всех странах победит коммунизм. Но мы не собираемся никому его навязывать. У нас нет ни времени, ни желания носиться по белому свету и делать революцию за других. Сами сделаете. Могу даже сказать — когда.
— Мы? — рассмеялся Иокивирта.
— Когда в нашей стране будут отменены деньги, когда каждый получит еду, одежду и все другие блага сколько душе угодно, независимо от того, какую работу он выполняет, то думается, что и господин Иокивирта будет за коммунизм...
Все засмеялись, и ей пришлось сделать паузу. А Нийло с грустью думал: «Нет, Мирья не вернется». Елена Петровна продолжала:
— Мы в Советском Союзе делаем мировую революцию у себя, делаем ее тракторами, башенными кранами, буровыми машинами, маслом, молоком. Мы не против, если другие захотят укреплять этим оружием капитализм...
«Мирья, конечно, останется у матери», — все больше убеждался Нийло.
— Нам нужен мир, — продолжала гостья. — Но мы не боимся войны. У нас хватит силы проучить кого угодно, если придется. Но тут получается то же, что с одной хозяйкой, у которой сбежало молоко, пока она давала взбучку соседнему сорванцу, забравшемуся в огород воровать репу. Хозяйке пришлось начать все сначала. Так и нам в Карелии уже не раз приходилось начинать все сначала. У вас, вероятно, знают об этом?
— Да, бывали мы там, — протянул кто-то.
— Ходили за репой, — уточнил другой.
— И как положено, нам всыпали, — добавил третий, тоже обладавший хорошей памятью.
«Мирья останется там навсегда», — окончательно уверился Нийло.