— А как Мирья начнет там новую жизнь? — громко спросил Нийло и покраснел.
— Отсюда мы поедем в Москву, — ответила Елена Петровна. — Потом совершим поездку на теплоходе по Черному морю и посмотрим юг. Заедем в Ленинград, в Петрозаводск и в Туулилахти...
«Неужели Мирья никогда не заглянет сюда?» — думал Нийло.
— ...Потом я увезу ее в тайгу. Пусть увидит своими глазами, что сотворение мира еще далеко не закончено. Что и на ее долю работы осталось.
— Какой ужас! — воскликнул парень.
— Да, да, в тайгу. Сегодня там тайга, завтра ее не будет. Такова наша жизнь. Пусть Мирья немного обживется, привыкнет, научится русскому языку, а потом пойдет учиться. Выбор большой — на кого только захочется. Остальное в жизни зависит от нее самой. Вот все, что я могу обещать.
Госпожа Халонен уступила свою комнату Елене Петровне и Мирье. Девушка настояла, чтобы и Алина ночевала с ними. Так втроем они и провели эту последнюю ночь.
Утро выдалось солнечное. Пили кофе. Наступило время подъема флагов. Танттунен подошел к Елене Петровне, тихо сказал:
— А что, если ты поднимешь наш флаг, а я — ваш?
Елена Петровна внутренне вздрогнула. Она, гражданка Советского Союза, член Коммунистической партии, поднимает государственный флаг капиталистической страны?
— Или как думаешь? — спросил Танттунен. — Если это неудобно, то, конечно...
Бывают минуты, когда человек спрашивает совета только у своей совести, как у своей страны, у своего народа. Она ответила:
— Хорошо.
Подъем флага в Финляндии — необычайно торжественная церемония. Все собрались к флагштоку и вдохновенно запели:
Дом мой стоит среди сосен могучих...
Елена Петровна впереди, Танттунен за ней вышли во двор, неся флаги на руках. Про себя Елена Петровна усмехнулась: «Чего только не бывает?», но тут же ее охватило радостное чувство. Она знала, что делает.
Они прикрепили полотнища к кольцам и стали медленно, торжественно поднимать их за веревку вверх.
Елена Петровна не знала, принято ли здесь говорить в такие минуты, но она должна была сказать несколько слов. Это заодно была и ее прощальная речь.
— Дорогие друзья! Трогательно видеть, как вы любите свою страну и свой флаг. Любовь к родине украшает каждого человека любой страны. Мне это чувство тем более понятно, что для меня самое дорогое в жизни — это моя страна, Союз Советских Социалистических Республик и красное знамя с серпом и молотом. Где бы я ни была, что бы ни делала, я стараюсь делать все на благо родины. Я поднимала сейчас флаг Финляндии, думая о моем народе, о моей стране. Я хотела показать вам на деле, чего мы хотим, хотя здесь я и не являюсь официальным представителем. Моя страна хочет, чтобы над Финляндией развевался финский флаг, чтобы флаги всех стран развевались дружно, рядом, вот так... Пусть и народы живут так же дружно!
К ней подходили люди, жали руки, одни молча, другие со словами:
— Кийтос, спасибо, Хелена!
На вокзал принесли гору подарков, сувениров. Широкоплечий строитель протянул Мирье увесистый пакет- — Возьми на память от наших ребят. И не забывай нас.
Ну, будь здорова. Что ты так запечалилась? Всего хорошего!..
Поезда ни в какой стране не ждут, пока люди напрощаются вдоволь. Так и теперь — сумели только пожать руки, обняться, дать еще раз обещание, что обязательно напишут и будут помнить. Даже слезы не успели вытереть...
Поезд тронулся.
На перроне остались: Алина, еще более сутулая, постаревшая; Матти, как всегда прямой и полный сил; госпожа Халонен, печальная и задумчивая; Лейла, необычайно притихшая; Нийло, испуганный и растерянный; Танттунен, весь высохший, но крепкий; строители, дружески машущие...
Мать и дочь стоят на ступеньке вагона и машут в ответ.
На душе у Елены Петровны была беспокойная радость и тихая грусть, какая обычно приходит в такие минуты, когда встретишь новых, хороших людей, успеешь привязаться к ним — и вот уже настает пора расставания. А Мирья... Она смотрела затуманенными глазами на перрон, и, по мере того как он удалялся, в груди ее что-то поднималось, росло. Поезд шел все быстрее, быстрее. Еще немного — и перрон с махавшими людьми скроется за поворотом. И тогда Мирья вдруг с ясной болью осознала, что произошло: она покидает их навсегда. Навсегда! Еще секунда, Алина — Мирья видела уже только ее — исчезнет за поворотом и...
— Ма-а-ма!..
Елена Петровна вздрогнула, похолодела: она второй раз слышала этот полный отчаяния крик. Первый раз — на дороге, когда засвистели бомбы. Тогда Мирье было три года и она звала ее. А теперь Мирья кричала не ей.