Мирья всем телом рванулась назад, вслед убегающему перрону. Она упала бы со ступенек и разбилась, если бы Елена Петровна не успела удержать ее. И Мирья прильнула к груди матери, ее родившей, настоящей матери, сильной, крепкой.
— Успокойся, Мирья. Я понимаю тебя, доченька. — И Елена Петровна гладила ее по пушистым волосам, словно маленькую. — У тебя будет новая жизнь, большая, интересная. Вот увидишь. Все будет хорошо, Мирья.
Девушка выпрямилась — люди смотрели на них с любопытством — и вошла в вагон.
Если бы ей пришлось снова принимать то же трудное решение, она, не колеблясь, поступила бы точно так же, как уже поступила. Только очень уж печальной осталась на перроне мама, ее вырастившая, такая навеки близкая и родная.
Весна была в разгаре. В поднебесье заливалась маленькая птичка с белыми полосками на крылышках. Она пела и суетилась, собирала сосновые и еловые иглы, травинки. Она строила гнездо для своих птенцов.
И никакого ей дела не было до того, что внизу по лесам проходила какая-то просека — линия, которая отмечена на всех картах мира красной полосой.
Хельсинки — Петрозаводск, 1958 — 1960
Книга вторая. Здесь мой дом
ГЛАВА ПЕРВАЯ
У жизни свои строгие законы. И даже когда мы идем своей дорогой, не думая о них и не признавая их, все равно они властвуют над нами. Их действия проявляются то в успехе, который сопутствует нам, то в жестоких ударах, которые мы испытываем, — все зависит от того, какую дорогу мы выбираем, как мы поступаем в трудную минуту, стоим ли на месте, сетуя на невезение, или наперекор всему идем вперед.
Все это испытала и Мирья...
В избушке было совсем темно, когда Мирья проснулась от холода. Из щелей плохо сколоченного пола тянуло сыростью глинистой почвы. Край надорванного ветром толя бился о доски крыши, где-то в темноте недобро шумел прибой. Подтянув на плечи одеяло, Мирья свернулась калачиком и снова заснула. И ей опять приснился тот же сон. Она едет по какой-то странной железной дороге, рельсы причудливо прогибаются, местами их нет совсем. Поезд идет прямо по шпалам, его страшно качает. Потом он проехал над ручьем, через который не было моста. Где-то в другом вагоне едет Нийло. Мирья ищет его, мечется из вагона в вагон и вдруг замечает, что едет в чужом вагоне и в каком-то другом поезде.
Мирья снова проснулась и решила больше не засыпать — она боялась, что этот сумбурный сон опять повторится. Мирья не верила в сновидения, но сейчас, лежа с открытыми глазами и глядя в темноту, она подумала: может быть, действительно попала в чужой поезд и едет не туда?
С другой стороны комнаты доносилось ровное дыхание. Там спит мама. Мама. Ее мама. Родная мама. И все-таки еще чужая ей женщина.
Сколько сейчас времени? Надо бы найти спички и взглянуть на часы. Нет, пожалуй, надо еще поспать.
Но сон уже не шел. Она лежала и слушала, как в темноте грохочет Сийкаярви. Потом в бесконечный рокот волн вплелся звук мотора. Он то затихал, то нарастал. Уже по тому, каким надрывистым был звук мотора, можно было понять, что озеро разыгралось не на шутку. Как они в такой темноте могут ориентироваться? Это, наверно, возвращается моторка, на которой вчера вечером отправились за почтой и продуктами. Чудные здесь люди: после работы в такую погоду сами по доброй воле взяли и поехали. А утром ведь им снова на работу. И вряд ли они будут требовать, чтобы им заплатили за это. Мирье многое здесь казалось странным. Засыпая, она подумала, что, наверно, эти ребята привезут письмо от Нийло...
Мирья проснулась; услышав голос матери.
— У нас на ходу две машины, — полушепотом говорила кому-то мать. — Если дать тебе машину, то со станции она вернется лишь к вечеру. Ты же знаешь, какая сейчас дорога, вся раскисла. А бригаде придется целый день бить баклуши. Ты ведь только что ездил в Петрозаводск.
— То был пленум. А теперь актив.
— Потом будет конференция.
— Будет. И я снова поеду, если надо будет.
Мирья узнала по голосу, с кем разговаривала мать. Это был высокий, здоровенный мужчина, заслуженный лесоруб. Во время собраний и торжественных заседаний он непременно сидит в президиуме. Живет он за озером, на лесопункте. Но часто бывает в поселке. Почему-то он вечно куда-то ездит.
— Ну, будет машина? Не могу ж я целый день ее выпрашивать?! Как, Елена Петровна?
— Ехать тебе, конечно, надо. Зайди в гараж. Может, что-нибудь придумают.
Когда ранний гость ушел, Мирья вскочила с кровати, сунула ноги в холодные тапки и побежала к плите одеваться.