— Эта песня не о Куйтто, а об озере Сайма, — заметил Вейкко. — О своих берегах мы мало поем.
— А финский язык? — опять спросила Мирья. — Он же считается в Карелии государственным. А почему его так редко слышишь?
У бабушки Хоторы имелось свое мнение и на этот счет.
— Не в почете, доченька, был когда-то язык финский. Было такое время, было. Вот и слышишь его теперь нечасто.
Айно Андреевна укоризненно взглянула на Хотору:
— Ну что ты, Хотора. Те времена были, да сплыли. Молодежь даже не помнит их.
Вейкко пояснил Мирье:
— Было такое время. Что только в вину людям не ставили! А вопрос о языке намного сложнее. Ведь в Карелии идет такое большое строительство. Одними своими силами тут не справишься. И люди едут к нам. Ты же видишь, сколько у нас здесь национальностей. И конечно, больше русских. Даже в Хаукилахти. Не говоря уже о Юлюкоски...
— Как мне хочется побывать в Юлюкоски. Мама говорит, что там не просто стройка, там...
— Да, тебе, Мирья, надо съездить в Юлюкоски. — И Вейкко опять продолжал свое: — Что же касается языка...
Айно не выдержала и заметила:
— Да оставь ты эти проблемы языка. Жаркое стынет. И рюмка стоит нетронутой. Нашли тему: одни — о стройке, другие — о языке.
В комнату вошел стройный, темноволосый парень.
Вытирая носовым платком мокрое от дождя лицо, он неторопливо оглядел сидевших за столом, кого-то разыскивая взглядом.
— Опять дождь идет? — спросила Ирина.
— Не заметил, — рассеянно ответил парень.
Ирина рассмеялась:
— Ну и невнимательный человек ты, Валентин. Сам весь мокрый, а дождя не заметил.
Мирья знала, что Валентин тоже родом с Кайтаниеми и Ирине приходится двоюродным братом.
— Где же ты пропадал? — проговорила Айно Андреевна. — Садись сюда, на мое место.
Хотора взяла бутылку, налила парню стакан водки.
— Чтоб приходил вовремя, выпьешь штрафную, милый...
— Я не пью. — Валентин отодвинул стакан.
— Ну как там? — спросил Вейкко у Валентина. Он, по- видимому, знал, почему тот задержался.
— Кажется, недостача, — понизив голос, ответил Валентин. — И большая.
— Где? У кого?
Айно Андреевна остановилась с тарелкой в руке — она несла на стол нарезанную аккуратными кружочками колбасу.
— Расскажи людям, — поддержал Вейкко. — Чего скрывать...
И Валентин сказал громко, чтобы все слышали:
— В столовой была ревизия. Недостача...
— У Изольды?!
Все зашумели, заговорили одновременно:
— Кто бы мог подумать, что Изольда...
— Такая хорошая девушка, порядочная и...
— Всегда они порядочными кажутся, эти растратчицы...
— Ну и молодежь нынче пошла...
— Кто ее знает, что она делала и где была до приезда к нам?
— Что она успела сделать? Школу кончила да курсы...
А Хотора заявила с непоколебимой уверенностью, словно сама проверяла отчеты Изольды:
— Это другие воровали. Не Изольда. Те, кто товар выдавал да деньги получал, кто в буфете работает. А все свалили на бедную девушку.
Говорили больше по-русски, и Мирья поняла не все и не сразу. Когда же до нее дошло, что речь идет об Изольде, этой симпатичной и всегда приветливой заведующей столовой и что эта девушка растратила казенные деньги, стало до слез жалко ее.
— Эго ужасно! Просто не верится, — сказала она подсевшему к ней Валентину.
— Вряд ли мы здесь что-либо выясним, давайте Изольду оставим в покое, — предложил Вейкко.
— Да, ужасно, — согласился юноша. — Она же была комсомолка.
— Была? Разве ее уже исключили?
— Нет, сначала надо разобраться.
— А если Изольда окажется невиноватой, ей ведь ничего не будет? — спросила Мирья.
Вейкко кивнул, а Валентин поспешил заверить Мирью, что в наши дни невиновный не может пострадать.
В дверь громко постучали, и разговор об Изольде оборвался. Вошел человек в мокрой фуфайке и резиновых сапогах. Это был конюх Пекка Васильев, Утром Мирья видела, как он разгружал на берегу сено из лодки и упал в воду. Пекка опять был насквозь мокрый, словно и не переодевался после утреннего купанья.
Воронов понял, что Пекка пришел именно к нему.
— Дождь еще идет?
— Нет, уже стихает, — хмуро ответил Пекка, смахивая капли дождя с заросших густой щетиной щек. — Впрочем, я пришел не о погоде говорить. Есть дела и поважнее. Я хочу спросить, чем будем лошадей кормить.
— Как? Разве овес кончился? — удивился Воронов.
— А вы что думаете, если одним овсом коней кормить. Хороший хозяин кроме овса и сеном запасается.
Айно Андреевна принесла из кухни стул и предложила Пекке.