— Почему вы сразу не сказали? — удивилась девушка и добавила, понизив голос: — Он с парторгом дома. Доклад готовят. Не велели никого посылать к ним.
Открывая щеколду на калитке, Вейкко взглянул на окна дома начальника лесопункта: занавески задернуты, словно никого нет дома. Но из трубы шел дым. Вейкко вошел во двор, тщательно вытер ноги, сперва о еловые ветки, лежавшие перед крыльцом, потом о половичок, аккуратно расстеленный на крыльце. Из кухни навстречу вышла высокая пожилая женщина в роговых очках.
— Дома, дома они. В той комнате. Раздевайтесь, пожалуйста. Проходите. Сказали — вам можно. Другим велели говорить, что нет дома.
Из-за стола поднялся невысокий поджарый мужчина в галифе и белой рубашке. Это был Коллиев, начальник лесопункта. Ему было уже под пятьдесят. Своей выправкой, подтянутостью он напоминал бывшего офицера. Но Вейкко знал, что Коллиев никогда не служил в армии. Коллиев был лысый, только на висках сохранились редкие седые волосы. Широкое, квадратное лицо, тяжелый подбородок, узкие строгие губы не гармонировали с маленьким, слишком вздернутым носом. Всматриваясь в гостя маленькими серыми глазами, Коллиев неторопливо сложил бумаги на столе и только потом вышел навстречу Вейкко.
— Я так и знал, что вас направят. Очень хорошо.
Ларинен пожал руку Бородкину, парторгу лесопункта, долговязому сухопарому мужчине неопределенного возраста.
— Я не помешал?
— Ты же не байки пришел рассказывать. Садись, — предложил Коллиев. — Мы вот кончаем доклад. Ты, конечно, просмотришь его перед собранием. Мария Васильевна, как там обед?
— Скоро будет готов, — ответила женщина ш кухни.
— Я уже поел у Кауроненов, — заметил Вейкко.
— Подожди. Я сейчас кончу. Только вот еще пару слов черкану.
Коллиев стал писать. Бородкин сосредоточенно читал доклад. Ларинен го и дело смотрел на часы. «Люди в лесу сидят без горючего, а они...» — думал он, не зная, как оторвать начальника и парторга от их важной работы.
«Наверно, тут тоже требуется привычка», — мелькнуло у Ларинена, наблюдающего, с каким серьезным видом Коллиев и Бородкин готовят доклад. Он хорошо знал их обоих. Коллиев всю жизнь проходил в начальниках — работал в министерстве, был на партийной работе, потом его взяли в трест, оттуда послали в леспромхоз, затем опять попал на партийную работу. Год назад его поставили начальником лесопункта в Кайтаниеми. Конечно, это было понижением, только в то же время он впервые стал самостоятельно руководить. Бородкин был помоложе, он кончил лесотехнический техникум, затем был на комсомольской работе и только недавно стал работать по специальности — мастером на лесопункте. Одновременно он являлся секретарем партийной организации.
Пока Коллиев писал, Вейкко рассматривал квартиру начальника лесопункта. В доме был исключительный порядок, чистота. Вейкко знал, что Коллиев вдовец, живет с дочерью. «Кажется, дочь работает в библиотеке. А эта женщина, видимо, приходящая домработница, — думал Вейкко. — Да, в доме у него полный порядок, а вот на работе...»
Наконец Коллиев отложил карандаш и откинулся на спинку стула.
— Кажется, все. Осталось только набросать проект решения. Дай-ка сюда, — сказал он Бородкину. — Я всегда нишу доклад полностью. Привычка.
Ларинен взял доклад в руки.
«В исторических решениях XXI съезда нашей партии огромное внимание уделяется развитию всех отраслей лесной промышленности, в том числе заготовке древесины...»
Коллиев заметил самодовольно:
— Кроме того, этот доклад я могу использовать в качестве выступления на активе. Как ты думаешь?
Ларинен читал дальше:
«...Наш коллектив, как и весь героический советский народ, с невиданным воодушевлением принимает эти решения и не жалея сил...»
— А как у вас с выполнением плана? — спросил Ларинен, оторвавшись от доклада.
— Читай, читай. Там все сказано. В общем-то хвалиться нечем. За последнюю декаду опять в долгу остались.
Ларинен усмехнулся:
— Значит, с невиданным воодушевлением и не жалея сил коллектив лесопункта сорвал выполнение плана? При чем тут героический советский народ?
Коллиев нахмурился:
— Ты это брось!
— Сам же ты так пишешь.
Бородкин поспешил на помощь Коллиеву:
— Не надо смешивать положение на лесопункте и общеполитическую справку, необходимую в докладе. Это разные вещи.
— Кому она нужна, эта общеполитическая трескотня? — не уступал Вейкко. — Пустые слова.