Начальник строительства скучающим взглядом посмотрел на стенные часы. Вчера Айно сдала больницу, завтра она уедет к сестре. «Интересно, как там в южной Карелии сейчас дороги? Как бы ее не растрясло, сейчас ей это опасно. Впрочем, Айно сама врач, ей виднее». Воронов сперва был против того, чтобы Айно уезжала. Но потом решил: пусть едет, там ей легче будет. Здесь все равно ей покоя нет, все равно к ней приходить будут со всякими болячками. Воронову хотелось пробыть воскресенье дома, помочь жене собраться в дорогу, а тут...
— Конфликты, говоришь? Бывали, конечно. И будут. Без них не обойдешься, — ответил Воронов.
— И будут? Ну знаете...
— Люди не ангелы, — Воронов повысил голос. — Не надо обольщаться, обманывать себя. У каждого свой характер. Тем более у нас много молодежи. И все время приезжают...
— Надо найти подход к людям, — поучал Коллиев. — У молодежи есть задор. Они увлекаются. Романтика. А от романтики до будничной жизни большое расстояние. Надо помочь им преодолеть это расстояние как можно безболезненней. К этому мы должны стремиться. У меня у самого есть дочь, и я знаю...
— Пойду, пожалуй, отдохну немного. Сегодня день отдыха, — вдруг оборвал Коллиева Ларинен. Вейкко высказал то, о чем Воронов все время думал.
— Да, отдых прежде всего, — не мог не согласиться Коллиев. — А что же нам остается? Без секретаря партийной организации нам нечего тут делать.
Начало подмораживать. Они шли по обочине дороги, где землю уже немного прихватило морозцем. На свежем воздухе и настроение поднялось само собой. Воронов спросил у Коллиева уже совсем другим тоном:
— Ты, часом, не охотник? Мне надо достать хорошую собаку, чтобы на дичь ходить.
— Да, видишь ли... — Коллиев растерялся. — Когда был помоложе, я тоже охотился. Потом стало некогда, все дела, дела. Теперь досуг провожу за книгами, почитываю.
...Когда Елена Петровна пришла домой, в комнате было тихо, прибрано. Не было никаких следов, что здесь только что веселилась молодежь.
Елена Петровна села в кресло, покрытое восточным ковром. Мирье это кресло напоминало чем-то качалку, которая стояла в доме Матикайненов в Алинанниеми. Только не хватало полозьев. И мать, которую Мирья всегда видела в движении, напоминала сейчас чем-то Алину Матикайнен. Впрочем, Алине, тихой, вечно озабоченной женщине, тоже некогда было раскачиваться в качалке. Только иногда, утомившись, присядет на минутку и вздохнет. Когда Мирья вспоминала дом, в котором она выросла, Алину, у нее начинала болеть душа, и она чувствовала себя одинокой, покинутой. Сегодня утром у нее было хорошее настроение. Потом оно почему-то испортилось. Почему — Мирья сама не знала. Пришла Нина, увела ее в общежитие. Потом все вместе пришли сюда. Слушали пластинки, танцевали, было весело. Потом Васели стал расспрашивать об общих знакомых, которых все знали, кроме Мирьи. Ударились в воспоминания — Мирья опять оказалась лишней. Начали спорить о жизни, о стиле руководства в прежние и новые времена, о дружбе. О ней, Мирье, словно забыли, словно ее с ними и не было. Потом все отправились в общежитие на воскресник, а ее, Мирью, не взяли. Ее не позвали. Если бы сказали: «Пойдем с нами», она, конечно, пошла бы.
— Что с тобой? — спросила мать.
— Ничего, — ответила Мирья и рассказала, что у нее были гости.
— Ты почему-то грустная, — заметила мать. — Значит, Марина Коллиева была у нас. Еще кто?
— Васели, брат Нины.
— Васели приехал? Хорошо.
— Что же в этом хорошего? Насколько я поняла, ему, кажется, пришлось уйти из университета.
— Хорошо, что у тебя были гости. Тебе надо больше бывать среди молодежи.
— Мама, когда я пойду работать?
— Тебе так не терпится?
— Они пошли убирать общежитие. А меня не взяли, — Мирья грустно улыбнулась.
Елена Петровна внимательно посмотрела в лицо дочери и поднялась:
— Пойдем посмотрим, что за уборку они затеяли.
По дороге Елена Петровна объяснила Мирье, что, может быть, Васели и не исключен из университета, бывает, что студент на год прерывает учебу, где-то работает, а потом возвращается обратно в университет. «Конечно, может быть и так», — согласилась Мирья.
В Хаукилахти было два общежития. Одно помещалось в бараке. Длинный узкий коридор, по обе стороны небольшие комнаты. Три комнаты побольше занимали ребята, в остальных жили одинокие рабочие пожилого возраста. Дом приезжих временно служил женским общежитием. Там имелись три комнаты и кухонька. Уборка шла у девчат. Девушки были одеты в лыжные костюмы, поверх которых натянули еще юбки. У Мирьи такой наряд вызвал недоумение. Зачем еще юбки? Или — чтобы случайно не перепутали с ребятами?