Воронов прочитал письмо, усмехнулся и позвал к себе секретаря комсомольской организации.
— Ознакомься-ка с этим важным документом.
— Что там? — спросил Валентин. — Что-нибудь-серьезное?
— Очень. И хулиганство, и антигосударственные поступки, и пережитки капитализма, и тому подобное!
Валентин был буквально ошарашен. Как же так? Андрей считается примерным работником; в любую погоду, хоть днем, хоть ночью, он готов отправиться на «Лебеде» куда прикажут. Активный комсомолец. Много читает. Может даже лекцию прочитать по политическим вопросам. Как же это возможно? Неужели в Андрее может уживаться и другой человек, которому не место в комсомоле? Но ведь и Изольда казалась честной, добросовестной, а потом выяснилось, что все это была маска, за которой скрывалась расхитительница государственных средств. Валентин до сих пор не мог поверить в это, но так оно было, Изольда сама призналась. Правда, что-то еще не ясно, что-то еще выясняют. Говорят, Изольда на свободе, но в поселок не едет. Боится. Наверно, стыдно. Как секретарь комсомольской организации, он должен подойти к этому делу со всей серьезностью.
Валентин задумался. «Надо посоветоваться с Ларине- ном», — решил он.
Вейкко не любил, когда приходили к нему в рабочее время и мешали работать. Но, поняв по озабоченному виду Валентина, что парень не просто зашел покурить, Ларинен отложил топор. Письмо он прочитал внимательно, долго разглядывал подпись, словно сомневался в ее подлинности, снова пробежал письмо глазами от начала до конца и сказал удивленно:
— Вот те и на! Кто бы мог подумать!
Валентин спросил Ларинена официальным тоном, как секретарь комсомольской организации секретаря партийной организации:
— В каком порядке будем изучать это дело?
— А как ты сам полагаешь?
— Может, мне сперва сходить на буксир, поговорить с Николаем и его ребятами?
— У Андрея и Наталии ничего не собираешься спрашивать?
— Надо и у них кое-что выяснить.
— Ну а дальше? Может, комиссию создать для изучения этого вопроса?
— Правильно, я тоже так думаю, — подхватил Валентин, но тут же осекся: «Какого дьявола Ларинен все улыбается?» Он обиделся: — Мне не приходилось расследовать такие дела. Потому я и пришел посоветоваться. Ты чего смеешься?
Ларинен перестал улыбаться.
— Андрея лучше всего знают у нас, в Хаукилахти, — посоветовал он. — Поговори с ребятами.
— Но тогда и Андрей об этом письме узнает.
— Ну и что же? Спроси его прямо, как и что было.
— Ты не придешь к нам на бюро?
— Я думаю, что женитьбу Андрея на Наталии проводить решением партийной организации абсолютно не обязательно. — Ларинен похлопал Валентина по плечу и взялся за топор.
Такой он, этот Вейкко. Даже обижаться на него нельзя.
Вечером, когда в клубе собрались на репетицию, Валентин показал письмо Игорю.
— Да это же... это же! — Игорь засмеялся так заразительно, что все собрались вокруг него. — Это же хоть в стенгазету можно!
— Почему в стенгазету?
— Вместо фельетона о клеветнике.
Письмо тут же выхватили, и оно пошло по рукам. Смеялись, хватаясь за животы, оживленно комментировали жалобу капитана буксира. Потом кто-то сбегал за Андреем. Он пришел с Наталией. Дали ему письмо. Наверно, никто еще никогда не видел, чтобы Андрей, всегда степенный, чуточку мрачноватый, хохотал так, что слезы текли из глаз. Наталия тоже смеялась, прикрывая рот уголком платка, словно не желая показать свои красивые зубы.
— Но хоть что-нибудь в этом письме соответствует истине? — допытывался Валентин, стараясь казаться серьезным.
— Все, до последнего слова, — заявил Андрей. — И то правда, что Наталию я силком увез от этой шантрапы.