— Ну брось, — сказала Наталия. — Люди и в самом деле могут подумать, что меня так легко увезти. Захотел — и увез. Скажи, как было. Я сама пошла с тобой.
— И то правда, — продолжал Андрей, — что я снимал глушитель и будил ночью всю деревню. Я просто привет Наталии передавал, так сказать, во всеуслышание. Теперь глушитель не снимешь. Мы с Наталией его намертво приклепали.
— Но ведь... — Валентин считал, что такими вещами шутить нельзя. — Но ведь... Ведь это же нехорошо, вам бы надо... Я имею в виду формальную сторону.
— Одним словом, он хочет сказать, — уточнил Васели, — что должна быть свадьба. Или вы ее тайком отпраздновали? Вопрос ясен.
— Как же это мы свадьбу устроим, если мы живем порознь? Если б хоть комната какая-нибудь была... — сокрушался Андрей.
С жильем в поселке было туго, сколько ни строили. Постройком ломал голову, как бы выделить побыстрее квартиру Андрею и Наталии. Коллиев горячо говорил о том, что такие вопросы надо решать в первую очередь, что от решения этого вопроса зависит будущее молодой семьи что семья — это... Он говорил, что надо учесть и то, что Андрей сын Степана Никифоровича, прославленного по всей Карелии лесоруба, и он уж конечно заслужил, чтобы его сын жил по-человечески. Он говорил долго и подробно, хотя ему скучно, или, может быть, его ждет какая-то срочная работа», — подумала она.
Они с Ниной вышли на улицу. В домике Воронова горел свет. Значит, так и есть — ушел со свадьбы. Светилось окно и в хибаре, где жили Елена Петровна и Мирья. Неужели мама тоже ушла? Пришла, посидела, поздравила — и домой, опять за работу. Чудные они люди. И мама, и Михаил Матвеевич... У других праздник, веселье, люди пляшут, поют, у кого-то горе и слезы, а у них — все работа, расчеты, отчеты, сметы. Нет, Мирья не осуждала их. Просто ей становилось грустно при мысли, что ей непостижим этот мир долга и ответственности, мир радости жить во имя других, забывая себя. Ей тоже хотелось быть такой, как мама. Но она — другая, она здесь лишняя, ненужная, одинокая. Вот Нина поедет к маме, чтобы хоть своим присутствием утешить, помочь. А она, Мирья... Ну, придет домой, а мама спросит что-нибудь и, даже не слушая, что ответит дочь, опять уткнется в свои чертежи.
Вдруг Нина порывисто обняла ее и горячо заговорила:
— Знаешь, Мирья. Поедем со мной. Поедешь? А?
— Я? А как же?.. А свадьба? А мама? — растерялась Мирья.
— Свадьбу пусть гуляют. Только сходи туда, шепни Васели. Может быть, он тоже поедет. Ладно? Но сперва сбегай домой, отпросишься у мамы. Не бойся — она отпустит... А я — к Воронову.
Нина побежала к домику Воронова, оставив растерянную Мирью на дороге, и уже издали, из темноты, крикнула:
— Не забудь надеть сапоги. А то там такая грязь...
Елена Петровна в самом деле сидела опять за чертежами. Когда влетела Мирья и стала сбивчиво, торопливо объяснять, что уезжает с Ниной, что у Нины несчастье, забрали отца, что они едут немедленно, Елена Петровна смотрела на дочь, а сама думала все еще о проекте, от которого только что оторвала взгляд. И только когда за Мирьей захлопнулась дверь, подумала, что надо было бы подробней расспросить. Впрочем, пусть едет. Хорошо, что Нина позвала ее. А то Мирье, кажется, временами грустно и одиноко.
И Елена Петровна опять взялась за логарифмическую линейку.
Никто — ни начальник строительства, ни секретарь парторганизации — не возражали. Но где взять квартиру? Недавно закончили одну квартиру — две комнаты и кухню, но туда уже вселился Коллиев. Следующая квартира на подходе, но она давно обещана Елене Петровне.
Елена Петровна прервала Коллиева и сказала решительно:
— Давайте сделаем так. Дадим молодым мою квартиру. Мы с Мирьей подождем.
Так и решили.
Когда собрались уходить, Воронов неожиданно спросил:
— Что вы думаете об Игоре? Мне кажется, он был бы более подходящим комсоргом, чем Валентин. Ведь до курсов он был секретарем, организация работала активнее. Кажется, у них намечаются перевыборы.
— Да, он, конечно, побойчее, чем Валентин, — согласился Ларинен. — Только пусть сами комсомольцы решают.
Коллиев поддержал Ларинена:
— Я тоже был бы за Игоря, но только вот...
— Что «только вот»? — усмехнулся Воронов.
— У него что-то там было с Изольдой.
— Ох боже ты мой! — воскликнула Елена Петровна. — Какое нам дело, что у кого с кем-то там было! Тоже мне нашли врага в Хаукилахти... Изольда, Изольда! Неужели всех, кто с ней хоть немного был знаком, нужно подозревать в чем-то?
Коллиев обиженно пожал плечами:
— Мне-то что: я здесь человек новый.