Странная вещь. Везде люди как люди, только не в столовой. В столовой они вечно шумят, скандалят. Глядя на них, я вспоминаю Пушка, такую маленькую, ласковую собачку. Пушок был такой добрый, лаял он только от радости. Но не дай бог подойти к нему, когда он ел, — он урчал, скалил зубы. Но ведь люди-то должны есть по-человечески. Больше всего я боюсь тех, кто тайком приносит с собой водку. Я знаю: они разливают ее по стаканам под столом. Я скорее пошла бы и вырвала из зубов Пушка кость, но к этим больше не пойду, пусть лакают сколько влезет. Меня и так уже обругали последними словами и даже грозили, что, мол, покажут мне.
Не знаю, что сегодня было бы, если бы не вмешался один парень из ремонтных мастерских. Его зовут Игорь. Он сидел за соседним столиком. Смелый парень — подошел и, ничего не говоря, вывернул из руки одного из этих пьянчуг бутылку с водкой и выбросил на улицу. Их, этих пьянчуг, было несколько, а Игоря они побоялись тронуть.
В десять я закрыла столовую. Подсчитала чеки, проверила выручку. Шел уже двенадцатый час, когда я вышла. На улице меня ждал Игорь. Я удивилась и даже перепугалась. Спросила, что он тут делает. Он растерялся, не знал, что сказать. Потом стал говорить, что слышал, как грозились со мной расправиться, и решил проводить меня. Ведь сегодня суббота, и получку давали. И вправду — неподалеку горланили пьяные. Я обрадовалась. Хотя, впрочем, мне ничего не угрожало, и я не боялась ни капельки — ночи сейчас светлые и люди еще не спят. И Игорь вовсе не показался мне таким сильным, как днем, — очень уж он был стеснительным. Мы стояли с ним во дворе столовой и не знали, о чем говорить. Он передвигал носком ботинка; с места на место щепку, а я смотрела на эту щепку.
Сегодня я хочу писать об Игоре. Только для себя. Может, когда-нибудь дам прочитать Игорю. Но только ему — и больше никому. Какие глупости я сейчас пишу: разве должен нормальный человек после первой встречи думать о таком? Нет, этот дневник не будет читать никто, никто. Только я, когда стану совсем старой и чуть умнее, возьму и прочитаю, чтобы посмеяться над собой.
Мы вышли на берег. Игорь, как и подобает телохранителю, шел немного в стороне от меня. Он совсем как мальчишка. На дороге валялась консервная банка, он стал ее пинать, как мячик, хотя на ногах у него были новенькие ботинки. Галстук на нем тоже был новый, только слишком яркий. А губы у него мягкие и толстые. По-моему, такие губы должны быть у девушек, а не у парней.
Озеро было спокойное. На берегу — лодки. Я очень люблю кататься на лодке. Особенно в такую погоду, когда тихо. Только у меня почему-то лодка не идет прямо, поворачивает то туда, то сюда. Поэтому я одна выходить на лодке на озеро боюсь. Мне кажется, что вдруг я не вернусь обратно. Я думала, что сейчас Игорь скажет — пойдем покатаемся. И решила, что откажусь. Я ведь еще его не знаю. С чужим мужчиной, почти ночью отправиться на озеро? Впрочем, какой он мужчина, он мальчишка. Игорь мне ничего не предложил. Наверное, побоялся. Он смотрел на озеро и «пек блины». Он выбирал плоские-плоские камни и так ловко бросал их, что камень подскакивал раз двадцать над водой, прежде чем уходил на дно.
И все время он на меня поглядывал. Посмотрит и опять отведет взгляд. Что он меня разглядывает? Я подумала: если он только скажет, что я красивая, то между нами все будет кончено. Я не люблю лгунов. Я знаю, что я некрасивая. Даже папа никогда не называл меня красивой. Он бы это сказал охотно — ведь он единственный человек, который любит меня! Зато я люблю всех, мне все нравятся. Папа меня за это ругает. Но я напрасно боялась, что Игорь сделает мне комплимент. Игорь ничего мне не сказал. Он только поглядывал и бросал камешки.
Потом мы поднялись по берегу к общежитию и распрощались. Он пожал мне руку. Я поблагодарила его за то, что он решил охранять меня. Игорь спросил, можно ли ему завтра прийти к столовой и проводить меня, ведь завтра воскресенье. Я не ответила ему. Сказала «спокойной ночи» и побежала к себе. А зря не ответила. Пусть бы пришел. А может, он не придет? Напрасно я с ним говорила сухо. Ну ладно, завтра увидим...
В воскресенье Игорь пришел. В десять вечера он уже ждал меня у столовой. Если бы его не оказалось во дворе столовой, я бы вернулась обратно и подождала, занялась чем-нибудь. Дело в столовой всегда найдется. Вот и сегодня не успели выкатить во двор бочки из-под пива. Утром за ними приедут. Сегодня все так спешили домой, что было не до бочек. Одна я тоже не стала возиться с ними.
Игорь спросил, как мне спалось, как я себя чувствую. Так справляются о самочувствии больных и стариков. Я ответила: «Спасибо, ничего. Только перед дождем кости ломит и сердце покалывает. Старость — не радость». Я согнулась, будто иду с клюкой. Игорь рассмеялся.