— Что, знакомые физиономии видишь?
— Вроде есть. Кажется, вот — моя...
— Так, значит, это правда?
Вейкко ответил уклончиво:
— Наверное, нет дыма без огня.
Воронов сидел у себя в кабинете мрачный как туча.
— Не по совету ли парторга «молнию» вывесили? — ехидно спросил он, когда вошел Ларинен. — Тебе показывали?
— Теперь все увидели. Людей там как на ярмарке.
С трудом сдерживая себя, Воронов барабанил пальцами по столу:
— Но ты ведь знаешь, как дело было?
— Они полагают, что знаю. Мою физиономию тоже намалевали.
— Где это ты, дьявол тебя побери, научился так крутиться? — взорвался Воронов. — Что черт вокруг алтаря. Я тебя прямо спрашиваю.
— Не знаю. Черта никогда не видел, на алтаре не бывал.
— Сейчас ты скажешь: мол, предупреждал, говорил. Так всегда поступают, когда хотят улизнуть в кусты.
— И не собираюсь. Дело сделано, и отвечать нам вместе. Деньги-то мы не себе взяли. Так что, наверно, нас не повесят.
Воронов порылся в бумагах, пощелкал на счетах, потом резким движением отбросил костяшки обратно. Поднялся и стал ходить взад-вперед по кабинету.
— Ну и черт с ними... — решил он. — Пусть нам попадет. Как-нибудь выдержим. Зато из положения мы вышли. Люди хоть зарплату вовремя получили. Интересно только, кому это вздумалось из мухи слона делать? А?
Вечером Игорь опять сидел у Коллиевых.
— Валентин не решился бы на такое, — говорил Коллиев. — Вот теперь можно сказать, что комсомольская организация в Хаукилахти не только существует... Только зря ты Елену Петровну поместил. При чем тут она? Не она решает, а начальство. Да ладно, переживет как-нибудь. Лес рубят — щепки летят. В добром деле бывают и перегибы, не без этого. Тебе не нравится вино? — спросил Коллиев, заметив, что Игорь так и не дотронулся до рюмки. В магазин привезли сухое румынское вино, брали его неохотно, и продавщица в шутку предложила Коллиеву: берите, Яков Михайлович, вместо лимонада, вы же непьющий. Коллиев и взял бутылку — угостить Игоря.
Игорь отпил глоток вина и поставил рюмку на стол. Кислятина!
— Не пьешь? Молодец! — похвалил Коллиев.
— Нет, вообще-то пью. Только покрепче.
— Папа, ты слышишь? — воскликнула Марина.
— Иногда, — уточнил Игорь.
— Лучше вообще в рот не брать, — добродушно посоветовал Коллиев. — Тебе нужно помнить, кто ты. Но дело ты хорошее затеял. Вот так и надо стоять на страже общих интересов.
Игорь в душе уже был почти согласен с ним. Пожалуй, они правы. Идею ему подсказал Коллиев, а он — ребятам.
У Коллиевых было тепло. Настланные наискосок домотканые половики придавали квартире уют. Одна стена завешена медвежьей шкурой. Над ней развесистые лосиные рога. Книги на полках и газеты на маленьком столике в отменном порядке.
Марина лежала на диване, читая «Роман-газету». Временами она отрывалась от чтения и вслушивалась в беседу отца и Игоря. Что это отец так расхваливает Игоря? Парень и без того о себе много мнит, все время возражает. Она решила ударить Игоря по больному месту — чтобы тот перестал ершиться.
— Говоришь, все ясно? А вот начнут копаться, такое могут выяснить. В деле Изольды тоже кой-какие детали еще не выяснены...
Игорь побледнел. Удар был для него слишком неожиданным, и он не выдержал, повысил голос, чего с ним никогда не случалось в этом доме:
— «Изольда, Изольда»! При чем тут опять Изольда?!
Марина отложила журнал и села.
— Ты чего раскричался? Скажи, кто тебе деньги посылал? Ну что? Молчишь...
Коллиев заговорил примирительно:
— Брось, Марина, не надо... Откуда он мог знать, из каких денег...
— Я ни у кого ни копейки не просил. Она сама послала. На день рождения. Из своих сбережений, — оправдывался Игорь.
— «Из сбережений»... — протянула Марина иронически.
— Хватит, Марина, — строго сказал отец.
— Я вам уже сказал и могу сказать где угодно... А деньги я верну ей...
— Так беги, беги вслед за ней, — издевалась Марина.
— Надо будет — побегу.
Игорь схватил свое пальто.
— Не делай глупостей. Хватит.
Коллиев хотел задержать его, но парень выскочил из комнаты.
Марина бросилась следом:
— Игорь, не дури. Игорь, вернись сейчас же!
Коллиев перехватил дочь на пороге:
— Вы с ума спятили. Сначала он, за ним ты. Ты что, не понимаешь, что все услышат, все увидят. Он тоже не такой дурак. Походит и успокоится.
Игорь спешил, сам не зная куда. «Черт бы побрал эти деньги! — сокрушался он. — Ну и влип я с ними в историю. А Изольда тоже хороша... Разыгрывала из себя честную, человечную, добрую, а потом — бах — и растрата». И даже ему послала. Как теперь вернуть ей эти проклятые пятьдесят рублей? А если в поселке узнают об этом, что тогда о нем подумают? За этими мыслями приходили другие, совсем противоположные, — может, как-то помочь Изольде, занять у кого-нибудь денег и покрыть растрату? Но зачем ему-то, Игорю, вмешиваться в эту грязную историю? А вдруг Изольда не виновата? Все выяснится, и она снова начнет честную жизнь.