Однако Вейкко казалось, что он еще что-то не сказал, и, когда Ирина кончила песню, он заговорил:
— Встретился я однажды с финским туристом. Стал он расспрашивать, сколько у нас стоит то, сколько это, сколько стоит мужской костюм. И стал он сравнивать уровень жизни у них и у нас. Мы даже с ним поспорили. Ведь нельзя же судить об уровне жизни только по тому, сколько стоят штаны. Не знаю, понял ли он меня. И еще хотелось мне спросить у него: как, на его взгляд, прилично ли — придет к тебе сосед, набезобразничает, перебьет, поломает, что успеет, а потом давай расспрашивать — как, мол, живете, хорошо или плохо. Почему у вас это не так и то не этак?
Без стука открылась дверь, и весь в клубах морозного тумана ввалился Дед Мороз. Мирья даже ахнула. Это же настоящий рождественский Дед Мороз. С белой бородой, в высокой шапке, как рисуют в книгах детских сказок.
— С Новым годом! — Дед Мороз говорил по-фински с карельским акцентом.
— Андрей! Молодец! — вскрикнула Мирья.
Дед Мороз открыл берестяной кошель. Первый сверток он протянул Мирье:
— За хорошую песню на вечере. Желаю тебе успеха, дорогая Мирья, в учебе, в труде на новой, настоящей родине!
В коробке лежала большая кукла. Мирья обрадовано схватила ее и прижала к груди, как ребенка, и стала в шутку укачивать. Подарки получили Ирина — за песни, Валентин — за игру на баяне, а Вейкко — с пожеланием, чтобы он тоже научился петь или танцевать, а не только одни речи произносить.
Шел уже второй час. Мирье и Валентину завтра опять в путь. Решили лечь спать. Мирья и Ирина легли в комнате Наталии Артемьевны, а Вейкко и Валентин расположились в спальне.
Из комнаты, где спали Ирина и Мирья, долго слышался приглушенный шепот. «Наверное, Ирина опять нашептывает Мирье всякое, рассказывая о временах, о которых не стоило бы и вспоминать», — думал Вейкко. Наконец шепот прекратился, Ирина заснула.
На озере потрескивал лед. Треск начинался где-то близко, потом отдалялся и, наконец, затихал далеко-далеко. Так же потрескивало морозной ночью и озеро Хаапавеси. Оно теперь далеко, за границей. Из комнаты, где спали Вейкко и Валентин, виднелся огонек папироски. Из кухни шел запах смолы. Этот запах хвои и морозный треск на озере так напоминали Алинанниеми, детство, отца и мать, которые там (остались, что Мирье вдруг захотелось увидеть их сейчас же, в эту новогоднюю ночь.
Ирина уже спала. Луна скрылась за лесом. На стене в кухне громко тикали ходики, отмеряя каждому частицы невозвратного времени.
Утром, когда встали, на дворе бушевала метель.
Сидели за завтраком, вдруг открылась дверь и вошел настоящий Андрей, весь осыпанный снегом, как вчерашний Дед Мороз. Только теперь поздравил всех с Новым годом, будто вечером и не заходил сюда.
— Садись завтракать, — пригласила Ирина.
— Так я ведь уже... — отнекивался Андрей, но все же сел.
— Знаем, что уже завтракал, — подтрунивал Вейкко — У тещи небось калитки и шаньги. Встречают уже не кочергой — не то, что в былые времена.
— Без кочерги обошлось, — Андрей усмехнулся.
— Ты за нами? — спросил Валентин. — Боишься, что опоздаем?
— Да нет, просто так...
Андрей пришел по делу. Проснувшись утром, он вдруг засомневался, стоит ли брать с собой Мирью в Кайтасалми. Во-первых, буран. Во-вторых, — это-то его больше всего беспокоило — там, на лесопункте, вечер может пройти из рук вон плохо. Ведь первое января, в клубе будет полно пьяных. Комсомольская работа там совсем запущена. Да, на Мирью все это может произвести нехорошее впечатление. А потом еще — отец. Как он встретит, что опять выкинет. И зачем вообще ехать туда в такой день? Но теперь уже поздно отказываться. Все согласовано, афиши вывешены.
Андрей начал издалека:
— Мирья, ты очень хорошо пела вчера.
Мирья покраснела, потом насторожилась: почему Андрей вдруг стал опять хвалить.
— Кто бы мог подумать, что такая пурга разыграется! Может, Вейкко Яковлевич позвонит, что не приедем в Кайтасалми, а?
— Ну вот, испугались пурги! Вот тебе и агитбригада!
— Или, может, не всем идти? Наталия останется у матери.
— А кого ты еще хочешь оставить, кроме своей драгоценной супруги? — спросил Вейкко, улыбаясь.
— Дорога будет очень трудная, — размышлял Андрей. — Я боюсь, Мирье будет тяжело, не привыкла она к таким походам. У них там агитпоходов не бывает.
Мирья растерялась. Почему ее не хотят брать с собой? Что случилось? Вчера ничего об этом не говорили. «Чужая я им, вот и все», — подумала она и сказала вызывающе:
— Я так и думала. Я и вчера не хотела петь — какая я вообще певица! Да и на лыжах я ходить не умею.