— Нийло! — Мирья звонко засмеялась и потрепала парня за волосы. — Неужели и ты уже стал ударяться в политику.
— Какая же это политика? Политика — это то, о чем говорят на собраниях, в кафе, на работе, даже дома. Куда ни сунешься, всюду она. Как назойливое комарье перед дождем. Слава богу, хоть у нас в Рабочем институте можно от нее отдохнуть.
— Отец говорит, что это название само по себе уже политика.
Мало ли, что он говорит. Он коммунист, считает, что псе люди делятся а классы, и мы с тобой тоже. И классы должны бороться друг с другом.
— Нийло, если скажешь об отце еще хоть слово в таком то, я уйду.
— Всё, больше не буду. Ничего плохого я не имел в виду. Погляди, пароход. Может, как-нибудь прокатимся на нем вокруг Алинанниеми. О, если бы я смог когда-нибудь иметь такой мыс! Я назвал бы его мысом Мирьи!
— Нийло, может, поедем? — предложила Мирья.
Они взяли велосипеды, прислоненные к перилам моста, но не сели на них, а пошли рядом, поддерживая машины за руль.
От моста узкая дорога сворачивала направо, к берегу Хаапавеси. Ее отделяла от озера лишь узенькая полоска истого песка. Мирья и Нийло положили велосипеды на песок. Мирья разулась и босиком пошла к воде. Мягкий песок щекотал подошвы. Нийло остался около велосипедов, любуясь девушкой: «Как в ней все изящно!» Заметив на себе взгляд парня, Мирья обернулась и улыбнулась. Нийло смутился и перевел взгляд на спокойную гладь озера.
— Я буду купаться. А ты? — спросила Мирья.
— Купайся. Я подожду.
Нийло отвернулся, чтобы девушка могла раздеться.
— Ой, как здесь хорошо. Иди купаться! — крикнула Мирья.
— Не хочу. В другой раз.
Но когда Мирья поплыла к мосту, Нийло не выдержал, сбросил одежду и кинулся в воду. Мирья услышала всплеск и оглянулась. Наконец юноша вынырнул далеко от берега и сильными гребками поплыл к ней. Потом он вдруг опять пропал, и Мирья вскрикнула: Нийло скользил как рыба, приближаясь к ней под водой.
— Как хорошо ты плаваешь! — сказала девушка, когда Нийло вынырнул рядом с ней.
— Где там хорошо! В прошлое воскресенье на соревнованиях опять оказался в хвосте.
Они поплыли рядом, как пара уток. Отплыв далеко от берега, стали с криком и смехом плескаться и брызгаться водой.
Старик, ехавший на дрожках вдоль берега, остановил лошадь: ему показалось, что кто-то тонет. Потом морщинистое лицо расплылось в улыбке, и он стал набивать трубку, наверно припоминая что-то из далекой молодости.
— Тпру, тпру, Майя, постой, — буркнул он лошади.
Но слепни не давали покоя, и она потащила дрожки к мосту. А старик, улыбаясь, все глядел на озеро, пока оно не исчезло за лесом.
Наплававшись, Мирья и Нийло выскочили из воды и, схватив одежду, побежали в разные стороны в лес одеваться. А потом, освеженные, весело зашагали по узкому проселку. Нийло даже захотелось петь, и он стал тихо напевать старую песню на свой лад:
— Неужели?! — Мирья засмеялась звонким, заливчатым смехом, схватила юношу за волосы и потрясла его.
— Сколько раз тебе нужно говорить об этом? — Нийло тоже рассмеялся. — Если не хочешь слушать, когда я говорю, то поверь хоть песне.
Мирья вдруг задумалась.
— Что с тобой, Мирья?
Девушка долго молчала.
— Нийло, что бы ты сказал, если бы я была не с Алинанниеми? Если бы Алинанниеми опять стало чьим-то Каллиониеми и у нас ничего не осталось?
Юноша нахмурился. Он шел, что-то обдумывая, потом заговорил:
— Я уже слышал об этом. Но, конечно, не поверил.
— А если это все-таки правда?
— Ну и что? С моей стороны все осталось бы по-прежнему. Может, тогда бы ты поторопилась с ответом.
— Почему?
— Ну и почемучка же ты: почему да почему. Слушай, Мирья, давно хочу спросить... да все не решаюсь.
— Это уж что-то загадочное. Ну так знай: если спросишь, есть ли у меня другой, не скажу — сам догадайся.
— Знаю, что нет. И не об этом речь. Есть кое-что посерьезнее.
— Кое-что посерьезнее спрашивают только перед венцом.
— Послушай, Мирья. А ты никогда не думала над тем, живешь в вашем доме уже семнадцать лет? Официально ты дочь Матикайнена. Теперь уже совершеннолетняя. Других наследников у них нет...
Голубые глаза девушки стали еще больше вытянулись: казалось, она хотела свистеть умела. Потом на глаза навернулись слезы, и она опустила голову.
— Пойми меня правильно, — начал ее успокаивать Нийло. — Конечно, ты многим, очень многим им обязана... Я просто хотел спросить... Ведь не оставят же они тебя бесприданницей, если захочешь создать свою семью. Может, Матикайнен об этом уже подумал. Он честный человек. Вот что я хотел узнать.