— Я имею честь говорить с господином коммерции советником Микаэлом Кархуненом?
«Интересно, по какому делу он пожаловал, этот подслеповатый старик?» — подумал Кархунен, разглядывая гостя, его шершавые, с вздувшимися синими жилами руки, его костюм, новый, но очень дешевый. Коммерции советник предложил гостю сесть и спросил:
— Вы уверены, что вам нужен именно я?
— Не совсем, — признался незнакомец. — Позвольте задать вам один вопрос?
Он опять уставился маленькими водянистыми глазами в коммерции советника. Что-то в морщинистом лице старика показалось Кархунену знакомым. Когда и где он видел этого человека?
— Пожалуйста.
— Откуда вы родом?
— Гм... Цель вашего визита и заключалась в этом вопросе?
— Может быть, вы родом из восточной Карелии, из деревни Хаукилахти, что находится на Сийкаярви?
— М-да. Мои клиенты подобных вопросов обычно не задают... Ну и что же?
— Вы Мийккула Кауронен, сын Хотатты?
— Ага, значит, вы знаете меня. Да и я где-то вас встречал.
— Я Карьялайнен, Тимо Карьялайнен, бывший Карельский. Вспомнили? — гость протянул, руку и заулыбался.
— Вот как, значит, это вы. У вас, помнится, тогда была вот такая борода. И револьвер.
— Да, были... И борода была, и револьвер. Теперь нет ни того, ни другого. Нет ничего. А я-то в газете вычитал, что коммерции советник Кархунен поднял тост за Мийккулу, сына Хотатты. И думаю, пойду посмотрю, что за Кархунен.
— Хорошо, что зашли. — Коммерции советник высвободил руку из цепкой руки гостя. — Вот, пожалуйста, курите?
Карьялайнен толстыми, короткими пальцами неуклюже взял сигару, покрутил ее между большим и указательным пальцами и встрепенулся, заметив вдруг, что коммерции советник держит перед ним зажигалку.
— Да, вы тогда как в воду канули, — усмехнулся Тимо после долгой затяжки. — Мы ведь вас искали по всей Финляндии, расспрашивали...
— Зачем меня искали?
— Просто так. Боялись за вас, думали — куда парень мог запропасть в чужой стране? Все могло случиться. Ведь вы к тому же и большевистские курсы прошли. Никому не пришло в голову искать Микаэла Кархунена. Мийккула оказался хитрым парнем, хи-хи. Он был тише воды, ниже травы.
— Ну и что? — Тон гостя начал выводить хозяина из себя.
— Ничего. До сих пор, наверное, никто не знает, кто вы?
— Послушайте, Тимо, вы что, пришли вымогать? Хотите немного разжиться, да? Но зря вы стараетесь. Не выйдет. Ступайте и докладывайте. Для нашей фирмы это будет отличной рекламой.
— Что вы, господин коммерции советник, — стал заверять Тимо, — помните, мы же договорились, что все это будет замято. Если карел дает слово, он не нарушает его.
— Мне нечего бояться.
— Теперь, конечно, нечего... Времена не те. А вот тогда вам бы туго пришлось, если бы узнали... Но мы никому ничего не сказали. Я всех ребят предупредил, чтоб ни...
— И все-таки искали меня, — усмехнулся Кархунен.
— Да не потому же искали. Помочь хотели.
— Скажите, Тимо, вы по какому делу пришли ко мне?
— Не гоните меня. Хоть вы и богатый человек, а я бедный, все-таки мы земляки. Два карельских мужика, так у нас раньше говорили.
— Я не знаю, Тимо, кто мы, — сказал коммерции советник уже мягче. — Что было, то сплыло. А как ты жил это время?
— Не жил — горе мыкал, — озлобленно заговорил Тимо. — Уж кто-кто, а я верой-правдой служил делу Карелии. И что же? Остался гол как сокол. О, когда воевать надо было, мы были нужны. И после меня по городам возили, показывали — герой, дескать. Публика в ладошки хлопала. А потом выбросили, как изношенный башмак. Живи, как знаешь. Кем я только не был — сплавщиком, батраком, плотником. А чаще — безработным. Только когда забастовка, вспоминали обо мне: давай, Тимо, работай. Довелось мне еще раз побывать и в родных местах. Тоже подрядился за государственные харчи. В батальоне соплеменников служил. Вам-то, господин коммерции советник, наверное, больше не пришлось бродить по этим болотам? Потом война кончилась, — слава богу, хоть жив остался.
— Семья у тебя есть?
— Жена была. Тоже из наших. Жила, как цыганка, — ни кола ни двора. Померла жена. Сын где-то теперь болтается. Даже не знаю где. Вот такова судьба героев Карелии. Когда мы нужны были, как с нами только не носились! Ты еще умеешь говорить на нашем языке? — спросил Тимо по-карельски.
— Не знаю, — усмехнулся Кархунен. — Все забылось. И язык, и Карелия.
— А я не забуду. Я был карелом и буду карелом. Финны нас забыли. Тоже братья-соплеменники. Им один черт — хоть с голодухи подыхай. Ты спрашиваешь, зачем я пришел. Скажу тебе прямо, как карелу и человеку богатому, не грех было бы поддержать своего бедного земляка, уж коли соплеменники нас забыли...