Когда остались вдвоем, Изольда не предложила Игорю сесть. Он стоял у порога, беспомощно переступая с ноги на ногу и не зная, куда девать руки.
— Изольда, я... Очень виноват... Нет, я хотел сказать...
— Насколько я понимаю, вы передо мной ни в чем не виноваты, — Изольда пожала плечами.
— Я виноват перед самим собой.
Изольда сказала уже мягче:
— Спасибо, что зашел. Может быть, ты поступил правильно. А может быть, нет. Но по отношению к Марине ты поступил нечестно. Поздравляю тебя от души и... тебе пора уходить.
— Изольда, не гони меня. Выслушай.
— Что я должна выслушать? Письма свои ты получил. Или, может, отец не все вернул?
— Прости меня, что я тогда пришел...
— А что еще простить?
— Разреши мне сесть. — Игорь подошел к столу и сел на край стула.
— Да, совсем забыла, спасибо за открытку. Я была так тронута.
Еще недавно Игорь послал Изольде открытку, он писал: «Я не верю, что ты виновата. Думаю о тебе хорошо. Игорь».
— Изольда, я... Помоги мне...
— Как, Игорь?
— Постарайся хотя бы понять меня.
— Я тебя прекрасно понимаю и от всей души поздравляю.
— Нет, я не об этом... Я не женюсь на Марине.
— Ты что, рехнулся? — Изольда пристально посмотрела на Игоря. — Завтра свадьба.
— Я люблю тебя. Я говорю это тебе в первый раз. Правда, в последний момент.
— Игорь... ты... не надо так шутить, это некрасиво. Уходи сейчас же... уходи.
— Я никогда еще не говорил так серьезно. Я прошу тебя — не прерывай меня, мне так нужно говорить, мне сейчас так нужно... Понимаешь, у меня не хватило силы воли, я делал не то, что хотел... Нет, не прерывай меня, Изольда... Да, кажется, одно время я увлекся Мариной... Она мне нравилась... Я хотел забыть тебя. Да, да, Изольда. Такой я был — ничуть не лучше. Мне казалось, что они обладают тем, чего нет у меня: ведь они во всем, всегда... правы, они принципиальны. Мне казалось, что я тоже должен стать таким... А потом — дальше, больше... А потом я заметил, что они не те, за кого я их принимал. В них нет человечности, есть только слова, слова, все только внешне. И больше ничего. А я все-таки шел дальше. И дошел до свадьбы. Я виноват перед ними, надо было кончать раньше. Но лучше все-таки хоть теперь остановиться. Завтра будет поздно. Если завтра — то две человеческие жизни будут испорчены...
— Игорь, я не верю... Я не верю ни одному твоему слову, — прервала его Изольда.
— Изольда.
Игорь смотрел на нее такими глазами и на лице его было написано такое отчаяние, что Изольда сказала ему уже совсем другим тоном:
— А если ты говоришь серьезно, вернее, думаешь, что говоришь серьезно, то это тебе только так кажется сейчас. Я где-то читала... такое бывает, когда человек волнуется, например, перед свадьбой, он может потерять чувство реальности и вдруг начать сомневаться. Но потом все проходит, и люди живут хорошо. Так что иди. Спокойной ночи.
— Нет, Изольда, я не женюсь на Марине. Может, я бы не решился на такое, если бы ты не вернулась. Ты спасла меня. Если бы ты вернулась раньше, то дело не зашло бы так далеко.
— Что собираешься делать?
— Я уже сказал. Завтра надо идти в сельсовет. Но туда я пойду только с тобой. Слышишь, Изольда!
— Слушай, если человек сходит с ума, не обязательно ему кричать.
— Только с тобой, Изольда, и обязательно завтра.
— Сколько ты сегодня выпил? Что-то непохоже, чтобы ты был пьяный.
— Если не пойдешь завтра со мной, я уеду, завтра же. Навсегда из Карелии. Должен же я когда-нибудь быть решительным.
Голос Игоря и выражение лица заставили Изольду поверить, что он говорит серьезно.
— Давай «говорить тогда прямо. Ведь, прежде чем мы с тобой пойдем в сельсовет, должно же быть хоть сколько- то... Ну, как это называют — любовью. Я тебя никогда не любила и не полюблю...
— Я не верю, Изольда.
— Какой самоуверенный! Откуда ты взял, что я люблю тебя? Ну, мы ходили вместе, гуляли, пару раз покатались на лодке, что с того? Мне уже тогда с тобой было скучно. А ты подумал, что я влюбилась. А кроме того, меня могут в любой момент забрать, посадить в тюрьму. Вот будет красиво — секретарь комсомольской организации будет бегать с передачами в тюрьму.
— Я не буду больше секретарем. И никто тебя не посадит в тюрьму. Ты честный человек.
— Какая я честная, уже выяснилось. Я растратчица.
— Никогда не поверю.
Изольда начала сердиться:
— Что же это такое! Почему я должна всем доказывать одно и то же и никто мне не верит? Сначала не верили следственные органы, не верит отец, не поверили девушки. Какое им дело? Я такая, какая есть, и оставьте меня в покое.