А теперь? Что сделано, то сделано. Володя все еще надеется, что рано или поздно я вернусь к нему. Нет, у него нет никого. Ни Лизы, ни Любы. Я не хотела бы, чтобы он женился на Любе. А Лиза, говорят, стала хорошим энергетиком, как и Володя. Вот и все. Я никому об этом не рассказывала, никому...
— Борис? — Валерии не хотелось отвечать. — Да что о нем рассказывать. Видимо, любит меня. По-своему. Ревнует к Володе. Когда напьется, скандалит. Теперь он в армии. А что дальше? Теперь уже ничего не изменишь... Может быть, Борис станет старше, умнее. Ведь он моложе меня. Может, мне надо заставить его учиться. Я ведь могу ему помочь.
Валерия замолчала. Потом сказала беззаботно:
— Какой Виркку у нас умный. Все точно рассчитал. Как я кончила, как раз он и привез.
— Спасибо, Валерия, что ты мне доверяешь, — сказала Мирья. — Это что-то такое... как такое может быть! Я как-нибудь расскажу о Нийло. Он в Финляндии. Он чудесный парень.
— Да, — сказала Валерия. — И ты уедешь к нему.
— Кто тебе говорил?
— Никто, — смутилась Валерия, — Никто. Просто так пришло в голову. Ты же сказала, что Нийло там, в Финляндии.
Мирья недоверчиво посмотрела на Валерию. Виркку весело заржал, сворачивая с дороги к конюшне, у ворот которой стоял Пекка Васильев, поджидая их.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
В семье Коллиевых жили тихо и мирно. Никто не знал и не должен был знать, какую бурю вызвало в их доме известие об измене Игоря. Начало этой бури видели только мальчишка, принесший записку, и соседки, занимавшиеся предсвадебными приготовлениями. Мальчишка тут же убежал. Соседки заохали, заахали и тоже ушли. В поселке стало известно только, что, успокоившись, Марина была даже довольна. Ведь она чуть было не испортила себе жизнь, собираясь выйти замуж за такого негодяя. Марина объяснила: она еще неопытная, вовремя не разглядела, что за тип этот Игорь. Правда, она и раньше примечала, что Игоря тянет ко всему преступному и нездоровому. Изольда сумела расположить его к себе украденными деньгами, которые посылала ему на курсы. Кроме того, Игорь якшается с Валентином. В шахматы, мол, играют. Кто их знает, чем они занимаются. Валентин-то давно уже показал, на что способен: в любой момент может рассвирепеть и дать волю рукам. А сейчас ему Мирья закрутила голову. Но мы еще посмотрим, что за птица сама Мирья. Марина намекала на что-то такое, чего другие не знали, но о чем скоро придется пожалеть. Узнают, мол, кого пригрели. А Игорь — вконец испорченный человек: как они, Коллиевы, ни пытались по- дружески направить его на истинный путь и научить жить по-человечески, ничего из этого не получилось.
Люди относились по-разному к этому происшествию. Одни осуждали Изольду, другие защищали ее. У Игоря тоже были друзья и имелись люди, не любившие его. Во всяком случае, после такого шага Игоря число его друзей не увеличилось, а к Коллиевым, наоборот, в поселке стали относиться более сочувственно, хотя некоторые за глаза и посмеивались. Бабушка Хотора всегда была в курсе того, что в поселке происходит и кто о чем думает. Она рассказывала своим кумушкам:
— Иду я из клуба, гляжу: бедняжка Марина мне навстречу. «Как живешь, Мариночка?» — спрашиваю. «Хорошо живу, говорит, бабушка Хотора». Я ведь ее понимаю, бедную. Горько у нее на душе. Такой парень бросил. На посмеяние людям. Ах, молодежь нынче пошла, нет, в наши времена такими парни не были. Вот мой-то как пришел ко мне свататься, хоть палкой гони — не прогонишь. Так всю жизнь вместе и прожили.
Сочувствие простых женщин из народа всегда на стороне тех, у кого горе или несчастье.
Конюх Пекка Васильев, мысли которого так были заняты заботой о лошадях, что ему некогда было думать о людях, и тот однажды сказал Коллиеву:
— Когда тебе понадобится куда-нибудь ехать, ты не ищи попутной машины и не ходи на лыжах. Есть же у нас и лошади. И не всегда они заняты.
Коллиев умел ценить отношение простых людей. Он говорил секретарю партийной организации:
— Коллектив у нас прекрасный. Народ-то разбирается, что хорошо, что плохо. Что поддержать и кому сочувствовать. Также в вопросах морали и нравственности.
Опираясь на эту поддержку и сочувствие, у Коллиева было право высказать свое мнение о людях, которые вышли из народа.
— Вейкко Яковлевич, ты обратил внимание, что народ думает и говорит о Степане Никифоровиче?
Ларинен давно обратил внимание и думал о Степане Никифоровиче. Неимоверно раздутая слава, торжественные выезды на другие лесопункты, высокие показатели в работе, которых Степан Никифорович неизменно добивался благодаря исключительным, искусственно для него лично созданным условиям, окончательно вскружили ему голову. Он считал, что ему все дозволено. Все чаще стал выпивать и даже прогуливать. Изменилось и его отношение к товарищам по работе. Если перед ним заискивали, он был добрым, человеком широкой натуры. Но стоило сказать что-то наперекор ему, он сразу же бросает презрительно: помалкивай, разве не знаешь, с кем говоришь? Люди платили той же монетой: они начали посмеиваться над ним. Иногда ему в лицо говорили такое, что дело доходило чуть ли не до драки. На своем лесопункте Степан Никифорович уже не пользовался никаким авторитетом, только на других лесопунктах он был почетным гостем.