Так шла жизнь, и все знали, что так оно будет идти, пока не будет построен поселок и деревообрабатывающий комбинат. А тогда они, строители, опять отправятся на новое место, в какую-нибудь глушь, где надо все начинать сначала: работу, дискуссии, споры.
По вечерам старики вспоминали ушедшую молодость, вздыхали, что раньше, мол, все было не так. Молодежь была не такая, живее, энергичнее, морально устойчивее... Молодежи некогда было препираться со стариками. Она торопилась построить поселок в Хаукилахти и гидроэлектростанцию в Юлюкоски, она водила тракторы, машины, управляла кранами, выпускала «молнии», бегала на репетиции драмкружка, готовилась к экзаменам, играла в шахматы, ходила на лыжах, завязывала дружеские связи и порывала их, клялась в любви и требовала объяснений...
Это были будни в Хаукилахти.
И вот вернулся Вейкко Ларинен. В день его приезда в поселке получили также и газету, в которой была большая статья о судебном процессе.
Люди собирались в клубе послушать Вейкко, пришли в рабочей одежде, мрачные, возбужденные, встревоженные: пришли не на праздник.
Ларинен поднялся на трибуну, оглядел зал, словно выискивал кого-то, без присутствия которого он не мог начать. Начал он хрипло, отрывисто.
— Я еще ни разу в жизни не оказывался в таком неловком положении. Я доказывал следователю, как хорошо он... — Ларинен не назвал имени. Все знали, о ком идет речь. — Как хорошо он работал у нас. Я защищал его, хвалил. Дорогие товарищи, знаете, кто дышал с нами одним и тем же свежим воздухом в Сийкаярви?..
Отчима Нины не всегда звали Ярославом Ивановичем. Когда-то жил-был Роман Долгожилов, сын колхозника. Он был не способнее, чем его ровесники, деревенские мальчишки, но отец и мать решили дать ему высшее образование: они не хотели, чтобы сын оставался малограмотным, как они. После средней школы парень поступил в сельскохозяйственный институт. Экзамены он сдал кое-как, с курса на курс он тоже переходил с трудом и кончил институт с посредственными оценками. В те времена специалистов сельского хозяйства было мало, они нужны были и на практической работе и для научных исследований. Роман стремился попасть в аспирантуру, но с его дипломом не стоило об этом и мечтать. Его направили на работу в колхоз. Ему было тем обиднее, что в аспирантуре оставили его сокурсника Олега, человека, которого он не любил. Олегу учеба давалась легко, у него на все хватало времени, он был активным общественником, занимался спортом, успевал ходить в театры и много читал, намного больше, чем полагалось по программе. Ректор института и преподаватели часто призывали брать пример именно с Олега. Товарищи любили его за открытый характер, чего нельзя было сказать о Романе, который воспринимал успех любого другого человека как личное оскорбление. Прикрываясь словами о дружбе и товариществе, он говорил об Олеге, что тот хочет поставить себя над другими и добивается расположения начальства. Никто не принимал эти слова Романа всерьез, но он все больше и больше замыкался в себе.
Однажды Олег в общежитии говорил, что у нас слишком много времени, сил и средств затрачивается порой на такие открытия в области сельского хозяйства*, которые в некоторых западных странах уже давно стали делом практики и дали хорошие результаты. Роман запомнил слова Олега и сообщил о них куда следует. На этом научная карьера Олега оборвалась. Но Роману от этого не стало легче: ему все равно пришлось остаться в колхозе.