— Мне-то что из того, что у коммерции советника есть дочь, — заметил Нийло обиженно. — Ее приданое достанется другому, а я должен думать о своем будущем. И когда вернется Мирья... Так что мне нечего скрывать. Ты сам понимаешь...
— Да, да. Я только подумал, что Мирья-то не привыкла строить свою жизнь на милости коммерции советников. Как бы ты в своих расчетах не допустил ошибку.
— Когда честно работаешь у кого-то, это не значит жить на чьей-то милости. Кстати, ты не напишешь мне рекомендательное письмо? Правда, коммерции советник и не требовал его. Но, может, дашь на всякий случай?
— Почему бы и нет? Если, конечно, наша рекомендация будет что-то значить для коммерции советника. Что же написать о тебе?
— Коммерции советника, пожалуй, прежде всего интересуют мои деловые качества. И потом... ведь я работал в обществе не только ради работы, но и по убеждению. Коммерции советник обещал не быть против, если я и впредь буду участвовать в деятельности общества.
— Значит, обещал не быть против, — проговорил Танттунен, не выражая ни удивления, ни восхищения. — Только выполнит ли он свое обещание.
Это не было вопросом, и Нийло не счел нужным отвечать.
Он только сказал:
— Да, еще, а что касается всякой там политики, ты знаешь, что меня она не интересовала. Ты, наверно, не будешь утверждать обратное?
— Зачем же я буду говорить о том, чего не было? Я только напишу, что работник ты добросовестный, аккуратный и так далее. И этого хватит для коммерции советника.
Через неделю Нийло приехал на автобусе в местечко, где жили его родители и приемные родители Мирьи.
В воздухе кружились большие мягкие хлопья снега. Нийло поднял воротник пальто и не спеша зашагал к дому. Хорошо, что он независим от родителей. Старик отец, бывший когда-то владельцем небольшой лавки, жил на свои сбережения и небольшую пенсию. От сына он ничего не требовал. И сын, в свою очередь, тоже не надеялся на помощь от родителей. Два года назад между отцом и сыном случилась ссора из-за Мирьи. На ядовитое замечание отца о том, неужели сын не может найти себе достойной девушки, якшается с коммунисткой, Нийло ответил, что это его дело, с кем он поддерживает знакомство. Больше они о Мирье не говорили, но отношения у них остались натянутыми. Старик был недоволен и тем, что сын поступил на работу в общество «Финляндия — СССР». Однако Нийло не обижался на отца. Зачем обижаться: человек он уже пожилой, не понимает, что происходит в мире, и, шагая сейчас под тихим снегопадом, Нийло раздумывал: интересно, что же скажет теперь старик? Он написал домой, что поступает на службу в фирму коммерции советника, и сегодня позвонил о своем приезде.
Дома его ждали. Стол был накрыт в гостиной, на столе стоял сервиз, которым пользовались только по большим праздникам.
— Можно ли входить? Кажется, здесь ждут каких-то очень высоких гостей? — с улыбкой спросил Нийло, остановившись на пороге.
— О да, гостей немалых, — шутливо ответил отец,--- служащих коммерции советника! Ты как, пойдешь в баню или прямо сядешь за стол?
Помывшись, Нийло переоделся в домашнюю одежду.
— Молодец, что приехал, — говорила мать. — Папа целый день смотрит в окно, дожидается тебя. Почему ты не приехал на трехчасовом? Мы ходили тебя встречать.
Да, дом есть дом. И Нийло пожалел, что он давно не бывал здесь. В гостиной было по-домашнему уютно. Они сидели втроем за праздничным столом, мать угощала его любимым кушаньем, и отец говорил:
— Я на досуге перелистывал коммерческий календарь. Оказывается, коммерции советник Кархунен сам себе пробил дорогу в жизнь. Наверно, он и сейчас еще полон сил и энергии.
— Да, такое впечатление он производит.
— Но ты постарайся, не подкачай. Может быть, ты еще далеко пойдешь.
— Не будем загадывать, — скромничал Нийло. — А пока надо бы справиться хоть с этой работой.
— Ты-то справишься, — гордо сказал отец. — Только ты гляди в оба и мотай на ус, как делается большой бизнес. Ведь в этом деле столько тонкостей, которых иной простак даже не замечает и остается в дураках. Вот как мы с мамой, хе-хе. Теперь остается только рассуждать задним умом.
У матери были другие заботы — об одежде и постельных принадлежностях. Отец тоже заметил:
— Старое брать с собой не стоит. Завтра мы сходим и купим все новое. И денег я тебе дам, чтобы было с чего начать.
Раньше отец без обиняков заявлял, что сын должен обходиться собственными силами. Но Нийло не хотел вспоминать прошлое, только ответил степенно и рассудительно:
— Лучше всего, когда человек начинает с того, что он сам имеет.