— Да, печально, — согласился Нийло.
— Вот о нем речь-то и идет. У компании свои интересы, свои отговорки. Написали тому депутату. Ну как его там... Ну тот, что приезжал сюда и так красиво выступал. А он ничего не ответил.
— А что им, депутатам, — усмехнулся Нийло. — Надо дожидаться следующих выборов, тогда они опять что-нибудь наобещают, а до этого о них ни слуху ни духу.
— Мы-то тут собрали кое-что, помогли семье Канервы. Но много ли может собрать рабочий человек, у самого семья, да и дороговизна такая.
— Да, дорогая стала жизнь, тетя Алина.
Когда Нийло слышал о таких случаях, как с Канервой, в нем пробуждалось желание пойти к кому-нибудь из власть имущих, поговорить, доказывать, убеждать. Ведь народ маленькой страны должен быть единым и не должен оставлять никого в беде. А то что получается? Только бедный помогает бедному, а предприниматели, хозяева богатых компаний, хотят быть в стороне, словно их это и не касается. Если бы он, Нийло, имел силу и власть, он заставил бы господ подумать не только о своих счетах в банке, но и о народе. Ведь было время, и Канерва защищал интересы этих господ там, в лесах восточной Карелии. Говорят, даже дважды был ранен. Нет, надо что-то предпринимать.
Нийло предоставилась возможность уже в этот же вечер показать, что он способен не только на благие порывы. Едва Алина ушла варить кофе — ведь кофе-то гость должен выпить в любом случае, даже если он только что пил, — как пришли Матикайнен и Лейла, активистка местного отделения Демократического союза молодежи, лучшая подруга Мирьи.
Лицо у Матикайнена было в морщинах, и его темные волосы на висках уже серебрились. Но он был по-прежнему стройным и статным, как спортсмен.
— О, и Нийло здесь. Очень хорошо, что ты зашел. И нам с Лейлой, наверное, достанется кофейку, или как, Алина?
Судя по раскрасневшемуся лицу Матикайнена, мороз на улице усиливался. А когда Лейла сняла с головы красную шапочку, Нийло показалось, что у нее тоже седые виски, Но это была не седина, а иней, который тотчас же растаял, превратившись в блестящие капельки. Лейла и Нийло были мало знакомы. Но сегодня девушка бросилась к Нийло и, схватив его за руку, потащила за собой, словно приглашала танцевать упирающегося кавалера.
— Какой ты нехороший, за полгода ни разу не смог приехать. А что у вас нового там, в обществе?
— Да что там у нас нового, все по-старому, — ответил Нийло уклончиво. В этом доме еще ничего не знали о предстоящих изменениях в жизни Нийло. Он сообщил равнодушно, словно речь шла о каком-то пустяковом деле: — Я вот тут ездил в Хельсинки. Кажется, я сменю место работы.
— Да? — Алина удивилась больше других. — Вот типичный финн. Целый вечер сидит, говорит, а главное не успел сказать. Да где же ты будешь работать?
— В Хельсинки, у коммерции советника Микаэла Кархунена. Может быть, слыхали?
— Так, так, — протянул задумчиво Матикайнен. — Значит, у него?
— Значит, в Хельсинки? — переспросила Лейла. Потом посмотрела почему-то на Матикайнена. — Нийло едет в Хельсинки.
— Вот это действительно новость, — сказал Матти, словно наконец-то до него дошло, о чем идет речь.
— А разве то, что Мирья возвращается, не более важная новость? — улыбнулся Нийло.
— Это уже не новость, мы не сегодня об этом узнали, — ответил Матти. — Кроме того, еще не решено. Может, приедет, а может, и нет.
— Ты так думаешь?
— Я ничего не думаю. Правда, она намекала в письме. Так что ж? Может быть, просто затосковала, запечалилась. И так бывает.
— А ты когда уезжаешь? — спросила Лейла.
— Денька через два-три. Так мы договорились с коммерции советником.
— Вы уже о сроках договорились? — Матти подумал вслух: — Кого же Танттунен возьмет на твое место?
— Найдутся желающие, — заявила уверенно Лейла. — Матти, ты слышал? Нийло едет в Хельсинки!
— Слышал, слышал. И наверно, Нийло очень рад.
— Да что мне до его радости! — Лейла хлопнула Нийло по плечу. — Как ты, Матти, не сообразил, что Нийло может помочь нам.
— В чем? — насторожился Нийло.
— Матти, а как ты думаешь?
— А что я могу сказать, надо подумать. Ведь Нийло еще не знает, о чем идет речь.
— Знаешь, Нийло, в чем дело? — начала Лейла объяснять. — Ведь вопрос теперь не только о Канерве. Вопрос о правах рабочего класса, ты слышишь? Знаешь, что случилось?
— Тетя Алина рассказывала.
— Значит, знаешь. Такое может произойти с кем угодно. Даже с тобой. Вопрос идет об интересах всего рабочего класса.
Лейла говорила, словно выступала на митинге.