— Видите ли... Лайла сейчас у нас. Папы и мамы нет дома. Лео и Лайла так счастливы, так счастливы...
— Да, конечно, я понимаю, — согласился Нийло.
— Мне не хочется сейчас идти домой. Поэтому я и пошла к Кристине.
— Если вы не устали... — Нийло не знал, что и предложить.
— Вы не торопитесь? — спросила девушка.
— Конечно, нет.
— Я бы с удовольствием сходила в кино с вами.
— Ну если вы, нейти... я ведь такой простой...
— Вы милый! Давайте посмотрим, что идет. — Они остановились у киноафиши. — Ага, «Два старых сплавщика». Давайте посмотрим, как они выглядят, эти сплавщики.
До начала сеанса оставался еще целый час.
— Мы успеем даже попить кофе, — предложила Улла-Лийса. — Тут совсем недалеко есть ресторан.
По субботам обычно рестораны переполнены. Но для них тотчас же нашелся свободный столик. Нийло заказал кофе и пирожные.
— Что вы еще желаете? — спросил он у спутницы.
— Вы, господин Нурми, можете заказать себе коньяк, если хотите, — разрешила Улла-Лийса.
— Может быть, и вам, нейти?
— Мы ведь уже говорили. Но вы можете взять себе, я разрешаю.
— Простите, но я не пью вообще.
— Это хорошо. Но вам бы я разрешила.
«Что же из этого будет дальше?» — думал Нийло.
Нийло оплатил счет, и они пошли в кино.
«Два старых сплавщика» понравились как дочери коммерции советника, так и молодому служащему. Что-то близкое им обоим было в этих сплавщиках. Один старый сплавщик сумел каким-то образом разбогатеть и стал преуспевающим горным советником. У него была дородная, капризная жена и вечно фыркающие дочери, которым не нравились многие привычки отца, сохранившиеся еще со времен его молодости. Однажды за праздничным столом горный советник не выдержал и обрушился с бранью на гостей и на домочадцев. Потом купил билет на поезд, оделся как заправский сплавщик и уехал на сплав. И там, на сплавной реке, он снова почувствовал себя счастливым: нашел старого друга, который ничего не знал о том, что его бывший товарищ разбогател, и встретил его как старого сплавщика.
Два старика сплавщика сидят в сумерках августовского вечера на берегу реки, смотрят на плывущие мимо бревна и поют песню, вспоминая свою молодость.
«Ты помнишь, как прежде на скользком бревне мы неслись через бурный порог?» Товарищ молчит и вздохнет тихо тоже:
«Теперь молодежь на плоту-то не сможет удержаться. Какой из них прок».
«Да, этим-то жидконогим парням, что стояли на углу и говорили на жаргоне, на плоту не удержаться», — подумал Нийло.
Он взглянул уголком глаза на свою спутницу. Улла- Лийса тоже посмотрела на него. Свет с экрана отразился в ее глазах. Они отвели глаза друг от друга.
Горный советник и сплавщик пели:
«Ты помнишь, как полькой пленяли девчонок и как не жалели мы ног?» Товарищ молчит и, вздохнув, тихо скажет: «Теперь молодежь и на вальс даже не способна. Какой из них прок».
Фильм был совсем не похож на кинокартины, в которых трещат револьверные выстрелы, обильно течет кровь, кто- то за кем-то гонится, слышатся предсмертные хрипы. Нийло привык к таким приключенческим и ковбойским фильмам, но они ему не нравились. Он сидел и думал, что «Двух старых сплавщиков» они должны обязательно посмотреть вместе с Мирьей, когда она приедет.
— А теперь, наверное, я пойду домой, — сказала Улла- Лийса, когда они вышли из кинотеатра.
— Такси возьмем? — предложил Нийло.
— Можно, — согласилась Улла-Лийса.
Девушка вышла из машины, немного не доехав до своего дома.
— Большое спасибо вам, господин Нурми.
Улла-Лийса пожала ему руку, выскользнула из машины и, не оглядываясь, быстро пошла к дому.
Нийло попросил таксиста немного подождать. Когда Улла-Лийса скрылась за углом, он отпустил машину и пешком отправился домой. Идти было далеко, но он сегодня вечером растранжирил столько, что ему в голову не приходило ехать даже на трамвае. «Да, сегодня я здорово поэкономил!» — с усмешкой думал он.
В каморке было холодно. Нийло даже подумал, что, может быть, сэкономить сегодня на дровах и не топить. Надо так или иначе компенсировать то, что было истрачено сегодня вечером.
Нет, он ничуть не сожалел ни об одной марке. Он должен был поступить так, как поступил. То, что он истратил сегодня, со временем окупится, вернется сторицей когда-нибудь позднее. Он, Нийло, человек дальновидный.
Но плиту он все-таки затопил. Зачем рисковать — глядишь, простудишься и на лечение истратишь куда больше. Поужинал. Ужин сегодня был скуднее, чем когда-либо, — только стакан простокваши и хлеб с маслом. Пока топилась плита, написал письмо Мирье. Нийло хотел рассказать, как провел этот вечер. Но, написав две странички, вдруг подумал, что Мирья может не понять его или поймет неправильно. Нет, лучше уж он потом расскажет обо всем.