В воскресенье Нийло закупал продукты на всю неделю, гулял по городу, читал и отдыхал. Вечером он собирался отправиться снова на прогулку, как услышал, что кто-то поднимается по крутой лесенке к нему наверх. Вошел Матти Матикайнен.
— Наконец-то нашел, — Матти крепко пожал руку Нийло. — Ну и забрался ты к черту на кулички.
— Разве! Это же Хельсинки. И остановка трамвая совсем рядом.
Матти сбросил пальто, сел на стул, стоявший между столом и кроватью, и оглядел комнатенку.
— Да, места не слишком много, не очень-то развернешься.
— Зато и стоит немного, — сказал Нийло.
— Да и холодно здесь.
— Может, кофе сварить? Заодно погреемся. Правда, ведь это очень удобно — убьем двух зайцев.
— Против кофе я ничего не имею.
Нийло прибавил дров в плиту и поставил кофейник.
— Ты уже поел? — спросил он у гостя.
— Да, перекусил в поезде. Только давно уже.
— Ну тогда мы сейчас... — Нийло открыл шкаф и стал просматривать свои запасы. Он взял хлеб, положил по кусочку масла. В шкафу лежала колбаса. Было нарезано два кружочка. Нийло хотел нарезать еще, но передумал, — может, хватит.
Молча выпили по чашке кофе и съели бутерброды с колбасой. Матти продрог и поэтому выпил кофе чуть ли не залпом.
— Еще налить? — спросил Нийло.
Выпили по второй чашке. Теперь можно было перейти и к делу. Нийло говорил:
— В Хельсинки все так дорого. А как у вас там?
— Да что у нас, живем помаленьку.
— Не видел моих стариков?
— Я у них взял твой адрес.
Нийло догадался, по какому делу приехал Матти.
— Вот я пришел по делу Канервы, — наконец сказал Матти.
— Как доверенное лицо рабочих?
— Мы теперь делегация, о которой, помнишь, мы говорили.
— А Лейла приехала?
— Нет, у нее свои дела, в союзе молодежи.
— И больше никто не приехал?
— Приехал еще Пюеранен. Ты его не знаешь. Так что нас теперь трое. Значит, завтра утром мы прямо пойдем туда и сходим к депутату.
Нийло вздохнул с облегчением:
— Значит, вас без меня уже двое.
Матикайнен посчитал это за скромность. Положив руку на плечо юноши, он пояснил:
— Один или два — это мало. Трое — уже делегация.
— Завтра?
— Да, завтра. Не стоит затягивать.
— Но ведь я никогда не был членом таких делегаций...
— А тут никаких дипломатических способностей и не требуется. Это делегация рабочих. Скажешь, как обстоит дело, и стой твердо на своем.
— Это-то как раз я и не умею.
— Тебе ничего уметь и не надо, — успокоил Матикайнен. — Я представлю членов делегации, а потом мы с Пюе раненом изложим дело. А ты только будешь присутствовать.
— А там обязательно всех представлять? И имя и место работы, да?
— Разумеется.
— Ну я не знаю... Может, вы все-таки пойдете без меня?
— Нийло, но ты же ведь согласился. Речь идет об интересах рабочего класса.
— Но разве я так твердо обещал? Я ведь не знаю ни Канерву, ни условий его работы.
— Неужели ты в самом деле не знаешь? Что с тобой?
— Интересы рабочего класса... Но я-то ведь не...
— Да кто же ты? Да кто же ты тогда?
Нийло чувствовал, что Матикайнен сердится и сдерживает себя, чтобы не сказать что-то резкое.
— Понимаешь, я еще только поступил на работу к коммерции советнику и...
— А при чем здесь коммерции советник?
— Я служу у него.
— А ты ему скажешь, что рабочие дали тебе поручение выступить от их имени. На два-то часа он тебя отпустит. Такие вещи и коммерции советник должен понимать.
Нийло даже вспотел. Он вспомнил слова коммерции советника, сказанные ему при первом же разговоре: «Надо всегда помнить, у кого состоишь на службе. Интересы компании прежде всего... и даже образ мыслей и поведение...»
А теперь ему надо отпрашиваться среди рабочего дня — и зачем? Затем, чтобы выступать от имени рабочих. Разве это как-то вяжется с интересами компании? Кроме того, он не уверен, есть ли прок от таких делегаций. Да и Матти вполне обойдется и без него. Так что Нийло ничем помочь не может. А неприятности могут быть...
— Слушай, Матти, я, наверное, не пойду.
Матти пристально посмотрел на него. Глаза его сузились.