После работы Нийло часто гулял по набережной, иногда доходил до Южного порта. Он любил смотреть на большие океанские корабли. Вспоминалось детство. Ему никогда не приходилось бывать на море, хотя он когда-то мечтал о море. В детстве, как и все мальчишки, он любил читать о путешествиях в дальние страны. Жизнь разбросала их, вчерашних мальчишек. Одни в самом деле оказались на море, а другие прочно обосновались на земле. Он, Нийло, тоже прочно обосновался на этой земле. Здесь, в Хельсинки.
Приближалась туристская поездка в Ленинград. Для Нийло она означала большие расходы, но все это он заранее учел в своих расчетах. Ему, правда, пришлось снять часть денег из тех, что он положил в банк после продажи участка. Ведь он не какой-нибудь там скряга, когда речь идет о больших делах. И пусть поездка в Ленинград никогда не окупится и ничего не даст даже в будущем. Но однажды в жизни нужно совершить и такую поездку.
Перед отъездом Нийло несколько раз пришлось побывать в доме коммерции советника. Кархунену надо было упаковать багаж, а вез он с собой много. У него в Ленинграде два брата, Ортьо приедет из Карелии, а Хуоти там живет постоянно. Укладывать вещи, конечно, могли бы и без Нийло. Обычно это делала Улла-Лийса, она и раньше тоже собирала в дорогу отца. Но Улла-Лийса решила: раз Нийло едет с коммерции советником, то он должен знать, что и в каком чемодане находится.
Улла-Лийса помогала ему укладывать вещи, и с ней Нийло и советовался, куда что положить.
Нейти Кархунен и Нийло больше вместе не ходили в кино. Но они встречались. В последнее время Улла-Лийса стала чаще обычного заходить в филиал компании, и каждый раз она видела там Нийло. Нет, она не подходила к нему, не здоровалась с ним за руку, но каждый раз успевала подарить Нийло улыбку, какой не удостаивались другие. Наблюдая за тем, как Нийло и Улла-Лийса упаковывают вещи, госпожа Кархунен усмехалась про себя. Она заметила, как Нийло внимателен к Улле-Лийсе, как он старается помогать ей, не разрешает поднимать тяжелые чемоданы. Госпожа была несколько обеспокоена, но утешала себя, что за этим ничего не кроется, просто парень ведет себя по-рыцарски. Так и должно быть. К тому же Нийло производил впечатление культурного, образованного юноши.
В день отъезда Нийло пришел к дому коммерции советника с маленьким саквояжем в руке. Ему нечего было брать с собой, только смену белья и кое-какие подарки Мирье.
Улла-Лийса выглядела печальной. Прощаясь, она грустно сказала Нийло:
— Возвращайтесь поскорее. Ведь ваша родина, Нурми, Финляндия.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
От Матикайнена пришло письмо. Оно было невеселое. Приемным родителям Мирьи жилось нелегко. Своих забот полно. Да тут еще и несчастье с Канервой.
Мирья помнила Канерву. Он нередко заходил к ним в общество дружбы. Семья у него большая, дети мал мала меньше, но он никогда не жаловался. Все отшучивался, что главное, мол, в семье любовь да согласие, а остальное приложится. А если есть нечего, то вспомним, говорит, народную песню и споем: «Я живу не тужу, я веселый хожу». Он любил петь народные песни, хотя голоса у него особенного не было. Исполнял он их и на вечерах. И его всегда тепло принимали, потому что пел Канерва с душой. Несмотря на то что с деньгами у него всегда было туговато, он обязательно приобретал билеты лотерей, проводимых обществом. Ему и тут не везло, он ни разу не выиграл, но покупал их снова, приговаривая: «Мех лисицы так высоко ценится, что за ней стоит охотиться, даже заранее зная, что она тебе не достанется». В обществе Канерва не был заметной фигурой, он был один из тех рядовых активистов, которые всегда готовы прийти на помощь, о чем бы ни зашла речь. Распространять газеты общества — пожалуйста, он пойдет по домам и будет предлагать их; нужно будет, он пойдет расклеивать афиши о вечере или любом другом мероприятии, а если во время вечера ему предложат дежурить у дверей и следить за порядком — не откажется, а попросят — выйдет на сцену и споет веселые народные песни.
И такого человека лишили работы.
Матикайнен писал, что хозяевам компании пришлось, в конце концов, уступить их требованиям.
Матти описал все, как было. Сообщил он и об отказе Нийло войти в делегацию. Сначала Нийло согласился, потом струсил, испугался своего коммерции советника. Неужели Нийло оказался таким... Мирья была возмущена и расстроена. Впрочем, не так уж это ново. Подобные замашки у него и раньше бывали. Еще тогда, во время забастовки строителей... Он чуть тогда не стал штрейкбрехером.