Опустив сети, Матти подъехал к берегу. Мирья села за весла, и лодка медленно поплыла к дому. Вдали, на горизонте, курился дымок парохода.
— Кажется, «Сотка», — предположил Матти.
Значит, сейчас около десяти. То же время показывало и солнце. Хаапавеси служило для жителей своих берегов гигантскими часами, где тень от скал заменяла стрелки.
Журчала вода, глухо поскрипывали уключины. И вдруг сидевшие в лодке отчетливо услышали тихий шум. Это шелестела старая сосна, хотя на озере было спокойно.
Матти обернулся, посмотрел на сосну:
— Кажется, будет буря.
Мирья стала грести сильнее.
Однако шум старой сосны не означал, что буря нагрянет именно сейчас. Дерево, словно умудренный жизнью старик, заранее предсказывало перемену погоды. Сегодня же на Хаапавеси выдался тихий, спокойный вечер.
Сидя в лодке, Матикайнен думал о другой буре — о буре в его жизни и в жизни своего народа. Купив с огромным трудом Алинанниеми, он был уверен, что для него настало тихое, безмятежное время. Только живи и работай на своем клочке земли. А жизнь неожиданно разрушила все его мечты и планы. Она дала ему почувствовать, что не он хозяин этой земли. Есть неумолимая сила, в руках которой он и подобные ему просто жалкие игрушки. Да, бури и ураганы, которые бушевали в жизни, проникли и к нему, на мыс Алинанниеми, и даже скала, отделяющая мыс от остального мира, не могла их остановить.
Когда отец и дочь вернулись домой, Мирью ждала Лейла — секретарь и душа местной организации Демократического союза молодежи. Маленькая и шустрая, она вихрем помчалась навстречу, схватила лодку за нос и, войдя в воду, направила ее на свое место.
— Ты что, домоседка, не заглядываешь? — пожурила она Мирью.
— Что, разве Мирья сегодня была не у тебя? — изумился отец.
Мирья потупила глаза. Откуда отцу знать, с кем она провела целый день.
Увидев серьезные, сосредоточенные лица отца и дочери, Лейла тоже притихла. Она уже узнала от Алины, какие перемены ожидаются в их семье. Когда подруги остались вдвоем, Лейла сказала почти теми же словами, какими сегодня говорил отец:
— Ничего не поделаешь, Мирья. Такова жизнь мелкого землевладельца в наше время.
Мирья ничего не ответила. Она ждала, что Лейла постарается как-нибудь утешить ее, скажет доброе слово. А что Лейла могла сказать?
Молча шагали к дому. Видавший виды велосипед Лейлы стоял у крыльца. Она взялась за руль.
— Пойдем ко мне. Куда ты спешишь? — просила Мирья.
— Нет, Мирья, у вас и без меня забот хватит. Не забудь, что в будущую субботу мы организуем собрание с протестом...
— Что? С каким протестом?
— Ты только подумай. Участников фестиваля не хотят пустить на спортивные соревнования.
— Не может быть!
— Все может быть, Мирья, все. Но мы не допустим этого!
Когда Мирья вернулась в комнату, Алина озабоченно сказала:
— Что-то Кайса-Лена все не идет за молоком?
— Пожалуй, я схожу к ней, мама, — ответила Мирья и взялась за бидон.
Кайса-Лена жила недалеко. К ее избушке вела узкая проезжая дорога, но Мирья всегда шла напрямик — сначала по краю ржаного поля, потом через скалу. Избушка Кайсы-Лены была еще более ветхой, чем дом Матикайнена. Дряхлый пес Халли, свернувшись калачиком, лежал на плоском камне, заменявшем ступеньки крыльца. Обычно Халли хриплым лаем предупреждал хозяйку, что идут гости. Когда же появлялась Мирья, Халли, как бы из вежливости, только приподнимал голову и раза два ударял хвостом по камню. После этого необходимого церемониала пес опускал голову на передние лапы и опять погружался в свои собачьи думы.
Кайса-Лена лежала в постели. Увидев Мирью, она обрадовалась и попыталась встать, но девушка уложила ее обратно.
— Что с тобой? — спросила она.
— Да вот не могу шагу ступить, спина ноет, — пожаловалась старушка. — В шкафу лежит горбушка хлеба. Будь добра, снеси ее Халли. А то бедняга целый день не ел.
Получив горбушку, Халли поднялся. Это был на редкость благовоспитанный пес, он не мог есть как попало. В конуре у него всегда стояла тщательно вылизанная тарелка.
Вернувшись, Мирья спросила:
— А ты сама-то ела?
— Я-то что. Утром кофейку попила. Перестала бы только спина болеть, тогда уж я...
Мирья принесла из сарая сухих дров, затопила плиту и сходила за водой. Пока вода закипела, девушка успела подмести пол и вымыть посуду. В шкафу не нашлось ничего, кроме хлеба и пары салак. Молоко она принесла с собой. Мирья заварила остатки кофе, решив про себя, что утром принесет новый кофе.
— Ты такая добрая, — только и могла сказать Кайса-Лена.