— Да, туатто и муамо...
Когда они вспомнили все, что могли вспомнить, и рассказали каждый о перипетиях своей жизни, откровенно, как и положено между братьями, коммерции советник вновь вернулся к своим впечатлениям от поездки. Он заметил:
— По-моему, самый страшный враг истины — это пропаганда. Правда, я не читаю коммунистической газеты в Финляндии, но полагаю, что они так расписывают жизнь в Советском Союзе, будто у вас сплошной рай. А в наших газетах жизнь вашей страны преподносится в черных красках либо умалчивают о таких вещах, о которых невыгодно писать.
— А какие же это газеты для тебя «ваши»? — спросил Ортьо с невинным видом.
Хуоти поморщился: ему вопрос Ортьо казался нетактичным. Коммерции советник засмеялся:
— Разве я скрываю, какие газеты, будучи коммерции советником, считаю своими? И все-таки я должен сказать — все это сплошная пропаганда. Смешно подумать — в двадцатый век, когда есть радио и газет выходит больше чем нужно, человек может узнать правду, лишь увидев собственными глазами, что и как. Я поражен, как много у вас, в Советском Союзе, достигнуто.
Ортьо был чуть навеселе.
— Скажи-ка, Мийккула, как ты думаешь: ведь наступит такое время, когда и в Финляндии будет коммунизм?
— Нет, Ортьо. — Коммерции советник затянулся из трубки и задумчиво сказал: — Вы многого добились, но это отнюдь не значит, что идея коммунизма подходит для всех и всюду. Эта идея оправдывает себя лишь в слаборазвитых странах. Например, в России, которая была одной из самых отсталых стран мира. Но не в развитых странах, в таких, как Финляндия. Зачем в Финляндии устраивать революцию и строить коммунизм, если и так любому открыта дорога к лучшей жизни. Нужны доказательства? Разве недостаточно примера со мной? Из бедной карельской семьи я увез с собой в Финляндию только вот эту трубку. А теперь у меня — миллионы. У других такие же возможности.
— У других? — Ортьо нахмурил брови и спросил с серьезным видом: — А я вот своей глупой башкой никак не могу понять, откуда каждому найдется купеческая дочь, чтобы жениться и магазин заодно получить? И кто же будет работать и покупать, если все торговать станут? Вот это мне непонятно.
— Видишь ли, Ортьо... — Коммерции советник задумался, как бы изложить мысль проще и доходчивее, чтобы ее понял этот необразованный рабочий. — Я возьму другой пример. Из вашей действительности. Мы были на заводе у Хуоти, современном, полностью автоматизированном радиоламповом заводе. Хуоти сам провел автоматизацию. Если бы Хуоти жил у нас, у него была бы возможность со временем основать свой точно такой же завод. Это было бы в интересах страны, и Хуоти стал бы богатым человеком. А здесь он так же живет на зарплату, как любой из его рабочих. Его в любой момент могут вышвырнуть на улицу, прогнать с работы, если он не угодит хозяину. Разве не так, Хуоти?
Директор завода пожал плечами:
— Отчасти. Я действительно получаю зарплату, как любой рабочий. Но есть и разница. Хозяин у нас — не какой-нибудь горный советник или коммерции советник. Понимаешь? Переведи-ка, Ортьо. Я лучше скажу по-русски.
— Давай говори. Я кое-что еще понимаю по-русски, — кивнул коммерции советник.
— Хозяин, работодатель у нас — государство, народ. Если я не угожу народу, то есть не буду действовать в интересах государства, то мне, разумеется, придется покинуть пост директора. На улицу меня, конечно, не выбросят. Поставят просто инженером. Работы хватает.
— Но у тебя нет ничего своего, нет надежды разбогатеть. Ты живешь только на зарплату, не так ли?
— Так ведь, Ортьо, и есть, как Мийккула говорит? — улыбнулся Хуоти. — Тебе никогда не приходила мысль разбогатеть каким-нибудь другим способом, помимо своего труда? Скажи, Ортьо.
— Хоть я книг и не читал, это дело я понимаю, — отвечал Ортьо. — Я живу своим трудом. А кто хочет стать богатым, тот лезет в чужой карман и кладет в свой. Другого способа стать богатым нет.
— А что в этом плохого? — улыбнулся коммерции советник. — Пример слишком примитивный. Я имею в виду не мелких воришек. Я говорю о частном предпринимательстве, о здоровой конкуренции. Кто способен, пусть идет вперед, берет свое. Это — закон жизни.
— Ну что ж, — заметил Ортьо. — В каждой стране свои законы. А у нас закон такой: если возьмешь чужое, тебя в милицию тащат. Чем больше захватишь, тем больше получишь годков, конечно, чтоб впредь неповадно было. А у вас мало грабить нельзя, много можно.